Кайкен

Злоумышленник проник к вам в дом…

Пассану не удалось скрыть удивления. Он опять начал подозревать Наоко. Она сдала его своему адвокату с потрохами.

— Какое все это имеет отношение к моему разводу?

— Вы не думаете, что это месть? Что кто-то затаил на вас зло?

Сыщик снова наклонился вперед. Между ним и его собеседником по-прежнему лежал пистолет сорок пятого калибра, и его ствол глядел на психиатра.

— Может быть, тот, с кем вы обошлись слишком жестоко, желает вам отомстить? Тот, кого вы арестовали по ошибке?

Врач говорил все быстрее.

— Эти угрозы могли бы заставить вашу жену сблизиться с вами.

Психиатр снял очки и протер глаза. С него ручьем катился пот. Полицейский и сам сидел со взмокшей спиной. Кондиционер был бессилен охладить пыл двух схлестнувшихся противников.

— На самом деле вы не хотите развода. Угрозы могли обеспечить вам новую роль в семейной жизни. Роль защитника.

Пассан вцепился в край стола. Он чувствовал, как впились в пол ножки стула.

— Вы обвиняете меня в том, что я сам организовал это паскудство?

— Кто тебе это сказал?

Эксперт замер как истукан. Лицо его побелело. Пассан перепрыгнул через стол и бросился на доктора. Оба покатились по полу. Полицейский успел схватить со стола пистолет.

— Кто тебе это сказал, сучий потрох? — Он приставил ствол к горлу докторишки.

— Адвокат вашей жены… А она…

— Сволочь! — Пассан дослал пулю в патронник «беретты».

Довести дело до конца он не успел — на крики сбежались люди, Фифи и полицейские. Они дружно навалились на Пассана и разоружили его.

Жан-Пьер Леви был едва жив. Голова его бессильно свешивалась на грудь. Когда вспыхнул свет, он даже не поморщился. И дело было не в препарате, через капельницу поступавшем в вену. Его доконали темнота и жара — из вентиляционной решетки по-прежнему струился горячий воздух.

Гийар подошел к пленнику. Тело Леви блестело от пота, все целиком, как будто на нем был панцирь. Феникс улыбнулся и проверил капельницу. Уровень жидкости понизился почти на полтора литра, и большая ее часть уже вышла из еврея с потом. Он был готов.

Несколькими точными движениями он скинул одежду и натянул на себя платье. Невесомая легкость ткани оказала самое благотворное воздействие.