Кайкен

— У папы все отлично.

— А мы к нему поедем?

— Он сам к нам приедет. Завтра его выписывают.

Синдзи покачал головой, не выпуская изо рта зубной щетки. Наоко окинула его взглядом: крошечная фигурка в голубой махровой пижаме на фоне душевой шторы с рисунками лягушек и кувшинок. Каждый раз ее охватывало одно и то же ощущение чуда. Неужели она все-таки совершила это? Вопреки всему. Чудо, подлинное чудо!

— А ну, быстро в постель! — прикрикнула она, заглушая в себе волнение.

Синдзи прыгнул в кровать. Еще одна серия поцелуев.

Они с мальчиками договорились: она предложила, чтобы вместо ежевечерней сказки они пятнадцать минут посмотрели перед сном телевизор. Мальчишки удивились, но согласились, причем с восторгом. В общем и целом Наоко была против телевизора, равно как и против компьютерных игр и Интернета. Ей казалось, что от всего этого мало пользы, — никакой пищи воображению. Но сегодня вечером она действительно чувствовала себя без сил. О том, чтобы выдумывать для каждого свою историю и, глотая ком в горле, рассказывать ее на японском языке, не могло быть и речи.

Она выключила верхний свет.

— Только дверь не закрывай!

— И лампочку мою не выключай!

В глубине души Наоко испытывала к ним огромную благодарность — они вели себя точно так же, как и каждый вечер.

Она послала им воздушный поцелуй и пошла в свою комнату. Опять Диего куда-то запропастился. В кои-то веки от собаки могла бы быть польза… Наоко пустила в ванной воду. В голове беспорядочно крутились вопросы. А что, если в дом проникал вовсе не Гийар? Что, если это кто-то из своих? Запах мокрого кедра подействовал на нее успокаивающе, и она чуть расслабилась.

Стянула волосы и заколола в пучок.

Сидя на табурете, энергично растерлась тэнугуи — маленьким белым полотенцем, нанеся на тело обычный гель для душа. Она почти не мылась водой. Сухая чистка… Закончив растирание, ополоснулась, потом, чистая, соскоблившая с себя все лишнее, нырнула в горячий пар и погрузилась в воду. Сорок пять градусов — идеальная температура.

Каждый раз, приезжая в Японию, она ходила с матерью к местным горячим источникам — онсэн.

После бани, одетые в легкие юката — кимоно без подкладки, они наслаждались огромными устрицами, пахнувшими водорослями, и ели тэмпура из жареных розовых креветок, похожих на хрустящие морские звезды. В такие минуты ей думалось, что из всех живущих на земле людей японцы — единственные морские млекопитающие.

Наоко закрыла глаза. Эта ванна была как молитва.

Вдруг она вздрогнула.