Кайкен

— Молодец, — шутливо отозвалась она.

— Вчера, перед тем как это все случилось, мы с ней виделись у нас в саду.

— В знаменитом дзенском саду?

Она никак не могла бросить свой ироничный тон. Но Пассан ее, похоже, не слушал. Он разговаривал сам с собой.

— Она мне показалась такой… красивой.

— А других новостей у тебя нет?

Он поднял на нее глаза — щелочки в просветах между бинтами.

— Я хочу сказать… — Он с усилием дышал через толстые слои марли. — Понимаешь, это как будто услышать по радио старую песню. Которую знаешь наизусть и давно в нее не вслушиваешься.

А потом наступает миг… Сидишь себе за рулем, и вдруг тебя как окатит.

— Ну и? — В ее голосе прорвалось раздражение. — Вы что, раздумали разводиться?

Он медленно помахал рукой. Она уже жалела, что дала волю эмоциям.

— Наоборот, — прошептал он. — Но вчера я был так счастлив… Как будто увидел женщину, которую люблю. А не чужого человека, с которым вынужден жить под одной крышей.

Они снова замолчали.

— Когда бываешь в Японии, — продолжил он после паузы, — тебя так и кидает из стороны в сторону.

То вдруг кажется, что ты попал на Марс. А в следующую секунду, стоит услышать чью-то реплику, заметить какую-нибудь деталь, и понимаешь, что ближе японцев у тебя никого нет.

— Я десять лет прожил с Наоко в таких вот шараханьях.

— В том-то и состоит ее прелесть.

Он что-то пробурчал себе под нос, а потом произнес уже вполне членораздельно:

— Я в последний раз целовал ее два года назад. И у меня было ощущение, что я целую собственную руку.

Сандрина подвинулась к нему. Когда она заговорила, в ее голосе прорывались интонации священника, принимающего исповедь:

— Не понимаю, зачем ты все это ворошишь. У тебя масса более срочных забот. Тебе надо поправиться…

Она оборвала себя на полуслове. Пассан лежал, уронив подбородок на грудь, и спал — как будто из него разом откачали весь воздух. Она испуганно вздрогнула: он выглядел как мертвец.

Сандрина взяла сумку, поднялась и несколько мгновений стояла возле кровати. Она не чувствовала ничего: ни сострадания, ни дружбы.

Но главное ей стало ясно: Пассан больше не сможет помешать осуществлению ее плана.

— А папа приносил телевизор в спальню!

— Папа может делать то, что считает нужным. Но у меня телевизор всегда стоит в гостиной. А в спальне надо бай-бай!

У Наоко не было сил разговаривать с сыновьями по-японски. Она поплотнее укрыла одеялом Хироки. Мальчик уже снова улыбался.

— Как там папа? Ему лучше? — На пороге ванной комнаты появился Синдзи.