Кайкен

Что ей в этом случае грозит? Наоко не знала точно, но не собиралась садиться на скамью подсудимых. Она никому не отдаст своих детей. И не допустит, чтобы им стало известно, каким образом они появились на свет.

Рев двигателей заглушил ее мысли. Она повернула голову к иллюминатору и уставилась на гигантское галактическое скопление, именуемое городом Токио. Млечный Путь, озаренный светом белых звезд и золотистых огней. Рубиново сияющие башни словно говорили самолетам: «Небо принадлежит всем».

Самолет набирал высоту.

Город внизу угас в дождливой тьме. Наоко вдруг пришло в голову, что этот образ как нельзя лучше соответствует цели ее путешествия. Она повернулась спиной к современной Японии — высокотехнологичной стране с развитой экономикой — и обратила взор к сумеречным временам давно ушедших эпох…

Она ощущала покой и даже облегчение. Подошли к концу годы ежедневной лжи и притворства. Больше ей не придется врать, каждый месяц симулировать менструацию, сочинять жизнь, которой у нее не было.

Кроме того, она чувствовала себя немного глупо. Поднимаясь в салон, она попросила стюардессу убрать в отделение для персонала меч в длинных ножнах, объяснив, что летит на турнир по кэндо. А что еще она могла сказать? Признаться, что взяла меч, подаренный отцом, намереваясь снести башку женщине, выносившей ее детей? Что это оружие необходимо ей, чтобы разобраться с суррогатной матерью, превратившейся в проблему?

Действительно, обхохочешься. Две сумасшедшие бабы собираются встретиться на острове близ Нагасаки и схватиться не на жизнь, а на смерть.

При этом первая надеется убить вторую, закопать ее, а потом вернуться к детям и как ни в чем не бывало продолжать растить их. Вторая точно так же рассчитывает разделаться с первой, после чего попытается законным путем усыновить Синдзи и Хироки. В обоих случаях результат сильно смахивал бы на гротеск: Наоко в роли убийцы выглядела так же убедительно, как Аюми — в роли заботливой матери.

Но каков бы ни был исход схватки, оставался еще один человек.

Отец детей. Эта мысль действовала на Наоко успокаивающе. Она не сомневалась, что Пассан уже обо всем догадался, но от этого не стал меньше любить своих сыновей. Синдзи и Хироки были для него в этой жизни всем. Наверное, ей следовало рассказать ему об этом раньше, объяснить мотивы своих поступков, воззвать о помощи. Почему она этого не сделала? Что ей помешало? Гордость. Она скорее умрет, чем признается, что обманывала его.