Кайкен

Они миновали два или три храма, стоящих в окружении сосен и осин. Город здесь словно затаил дыхание: никаких машин, никакой толпы пешеходов, никакого шума. Деревянные дома с коричневыми или зелеными стенами. Этот район по-прежнему жил в период Эдо и любому туристу из Западной Европы представлялся потерянным раем. Во всяком случае, именно такое чувство испытывал Пассан, молча следуя за своим провожатым. Ему даже показалось, что они в Ёсиваре — бывшем веселом квартале. На миг мелькнуло ощущение, что его несут в паланкине, — очевидно, от того, что немного закружилась голова.

Они прошли под плотным сплетением проводов, напоминавшим просеку в лесу, и скользнули в совсем уже темный переулок, застроенный двухэтажными домишками. Уличные фонари исчезли, вместо них появились бумажные фонарики. На дверях, как всегда летом, висели колокольчики — «для прохлады». Их перезвон под назойливым дождем напоминал саркастический смех.

Сигэру уже стучался в традиционный японский дом, фасад которого представлял собой седзи — раздвижную дверь из квадратиков рисовой бумаги.

— Уэда Такэси уже не очень молод… — с извиняющейся улыбкой проговорил японец, обернувшись через плечо.

В тот же миг на пороге возник низенький старичок в грубом свитере и полотняных брюках. Засмеявшись, он пригласил их в переднюю, разделенную тонкими деревянными перегородками. Он уже не смеялся, а хохотал, издавая горлом протяжные звуки, хлопал себя по ляжкам и тряс головой.

— Садовник, — вполголоса объяснил Сигэру.

Пока они разувались, появился еще один персонаж — пожилая смуглокожая женщина с непроницаемым выражением лица, росточком еще меньше мужчины.

Старушка приблизилась к Сигэру. Она говорила монотонным хрипловатым голосом и, казалось, с трудом передвигалась в своем тяжелом кимоно. Пассану вдруг вспомнилось выражение, смысла которого он никогда не понимал: «рисовый артрит».

— Учитель Уэда сейчас нас примет, — сказал Сигэру, слегка растерявшийся от многочисленности комитета по приему.

Они прошли следом за женщиной. Скользнули в стороны перегородки, открылся узкий коридор, по бокам которого снова тянулись расчерченные на квадраты перегородки. В помещении стояла жара и не наблюдалось никаких признаков кондиционера. Их попросили подождать в комнате, пол которой покрывали татами. Здесь же лежало несколько подушек.