Кайкен

Да и куда бы я поехал, с моей-то работой…

Фифи не ответил, закурив очередной косяк. Того и гляди, начнет плеваться огнем. Слышен был только далекий шорох дождя на автомагистрали. Пассан представил, как сидит в засаде в фургоне, а Наоко хриплым, измученным голосом сообщает ему о рождении их первенца — больше чем в десяти тысячах километров отсюда.

— Это было ее решение, — повторил он. — И я его уважаю.

— Вот я и говорю, что она особенная. — Фифи раскинул руки, признавая очевидное.

Пассан одним махом соскочил с седла мопеда, сжимая в руке противозапорное устройство, и приблизился к панку.

— Да вообще, что ты ко мне с этим лезешь? Между нами все кончено, и…

Его оборвал звонок мобильного. Он выхватил телефон:

— Что это за выходка с леденцами?

Наоко. С места в карьер, без единого доброго слова.

— Ты заходил домой этой ночью?

— Не держи меня за дуру. Сейчас моя очередь. Тебе там делать нечего.

— Успокойся и скажи толком, что я такое сделал. — Ничего не понимающий Пассан попробовал добиться объяснений.

— А то, что ты ночью, как вор, пробрался в дом и положил леденцы детям в постель. Ты, уж не знаю зачем, корчишь из себя Деда Мороза, хотя мы обо всем договорились. Из-за тебя весь наш план полетел к черту. Я…

Пассан уже не слушал. Кто-то чужой проник к ним в дом. В спальню его сыновей. Это предупреждение? Угроза? Провокация?

— Это очень важно для детей. — Постепенно до его сознания дошел голос Наоко. — Как иначе они привыкнут к новому распорядку?

Послышался вздох.

— Ты должен заехать ко мне на работу.

— Чтобы отдать мне свои ключи. Каждому по неделе, и одни ключи на двоих.

— Это просто смешно. Это…

— Приезжай до обеда.

Наоко отсоединилась. Пассан тупо смотрел на телефон. У него в голове никак не укладывалась мысль о том, что враг пробрался в их дом, проник к детям. Казалось, в животе у него проворачивают лом.

Под мокрым дождем Фифи насмешливо напевал «Мою любимую» Жюльена Клерка:

Он едва успел увернуться от противозапорного устройства, которым запустил в него Пассан.

Меньше чем через час Пассан входил в просторный холл башни, где располагалась фирма, в которой работала Наоко. Мраморный пол, ряд колонн, головокружительно высокий потолок. Каждый раз ему представлялось, что перед ним неф собора. Вместо витражей — огромные застекленные стены, в которых неотвязно сверкали другие стеклянные башни.