Кайкен

Фифи раскурил косяк и из вежливости предложил ему затянуться, но Оливье никогда не касался наркоты. Усевшись на ржавый холодильник, Фифи вытащил посеребренную фляжку, отвернул крышку и протянул начальнику, тот снова отказался. Панк глотнул.

— Завязывал бы ты с этим, — посоветовал Пассан. — Играешь с огнем.

— Да кто бы говорил. — Тот хохотнул в ответ.

— Сколько ни строй из себя праведника, сам ходишь по краю.

— Ты двинулся на этой истории с Акушером.

Пассан оседлал воткнутый в землю остов мопеда без колес.

— Я хочу доделать свою работу, и только.

— И только? Ты едва не линчевал человека, чуть не разнес кабинет судьи, а теперь в такую рань ищешь перчатки из латекса…

— Без разницы… На сраном пустыре и, ясный перец, тоже незаконно. Да лучше уж просто подай в отставку — все быстрее будет.

Майор натянул на голову капюшон. Изморось липла к коже.

— Вылетишь с работы, — продолжал Фифи, — как будешь платить алименты?

— Не будет никаких алиментов.

— Наоко зарабатывает больше меня, и у нас будет совместная опека.

Панк покачал головой, снова глотнул из фляжки и испустил удовлетворенный вздох, словно напился на год вперед.

— Взять хотя бы эту историю с твоим домом, — продолжал он севшим голосом. — Выходит, ты и дальше собираешься жить с ней под одной крышей. Говоришь, вы все обдумали вместе. Небось, это Наоко так решила?

— Нет. С чего ты взял?

Лейтенант так сильно затянулся косяком, что в глазах у него заплясали красные отсветы.

— Не знаю… У нее всегда были чудные идеи.

— К чему ты клонишь? — Усевшись покрепче в седле, Оливье склонился к рулю мопеда.

— Японцы не такие, как мы. Это же не новость. Да ты и сам всегда говорил, что Наоко… особенная.

— Когда я такое говорил? — Пассан прикинулся удивленным. — Приведи хоть один пример.

— С ребятишками она чересчур сурова.

— Вовсе не чересчур. Просто строгая. И это для их же пользы.

Фифи снова отпил из фляжки и тут же затянулся. Казалось, в этом адском ритме он черпал вдохновение.

— Ты даже при родах не присутствовал! — выдал он, словно внезапно вспомнив о своем главном козыре.

К такому удару в спину Пассан оказался не готов.

— Она решила рожать на родине, — признал он через пару секунд, — чтобы у детей было японское гражданство. Я согласился с ее решением.

— Но поехала она туда без тебя. — Панк забил гвоздь поглубже.

Пассан нахмурился, жалея, что доверил Фифи эту тайну.

— Она хотела быть в кругу семьи, — пробормотал он. — Говорила, что роды — дело интимное, и она нуждается в поддержке матери.