А вы, Лесар! — о! Как она на него смотрела! Как через увеличительное стекло под солнцем — того и гляди, вспыхнет мужик! А с ним еще жить и жить, в принципе. — Вы, Лесар, предали лучшего друга!
О чем она говорит? Я ничего не понимала! Какой род? Куда я должна войти? И о каком друге идет речь? Может быть, у Ораса просили моей руки, а он так закрутился, что просто забыл мне сказать?
— Бабушка, давайте сейчас успокоимся, сядем за стол и, наконец, решим кто в чью семью входит! — до глубины души оскорбилась я. Скажите пожалуйста! Захолустье ей мое не нравится! До нее никто не жаловался!
Кто-то из зазевавшихся слабенько охнул и затих.
Ситуация выходила из-под контроля, поведение старушки, признаться, тоже, и я дополнила свое предложение:
— Может быть, вам целителя пригласить?
— Бабушка?.. — прошипела Лигель. — Целителя?..
И в меня полетел стакан с моим же недопитым чаем. Чтобы не быть облитой, я отскочила и увернулась. Ни в чем неповинная посуда вдребезги разбилась о стену.
— Свидетелем будете! — крикнула я какому-то старичку в мантии.
— Бешенство амбулаторно не лечится!
— Первородные помилуйте! — воскликнул старичок и, словно жук-навозник, зарылся в толпу, которая сосредоточилась в районе выхода, но в зал войти опасалась.
«Трус!» — хотелось крикнуть мне. И ведь одна борюсь за счастье! Практически вырываю его из крючковатых, цепких пальцев судьбы, а Лесар никак мне не помогает. Наоборот, прикрыл лицо руками и то ли страдает по утерянной мне, то ли ржет. Я склонялась ко второму варианту.
— Ты опозорила моего племянника! — орала бабка и, придерживая длинную юбку, носилась за мной вокруг стола.
— Я вашего племянника знать не знаю!..
— Врешь!..
— Больно надо! Даже если бы знала, сейчас об этом жалела бы, сильно сочувствуя парню!
— Себя пожалей, клуша провинциальная!
— От клуши слышу!
— Дамы, стоять! — рыкнул Лесар и сам встал между нами, прикрыв меня собой.
— А что здесь, собственно, происходит? — ворвался в столовую граф Мидр. За ним бежала сестра.
Светка, узрев мою изрядно потрепанную, но не сломленную персону, бросилась ко мне.
— Инни, ты как?
— Держите меня, первородные! Их две! Одинаковых! — выкрикнула противная старушка и лишилась чувств, метко спикировав на стул. Актриса из нее, честно признаться, плохенькая. Ресницы дрожали, глаз дергался, но разоблачать пожилую арсу, сделавшую неправильные выводы, я не стала.
— Я хочу знать, что тут произошло, Лесар?! — повторил свой справедливый вопрос Орас.
