Но самыми главными атрибутами являлись деревянная кривая палка и маленькие круглые очки с цветным фиолетовым стеклом.
После того, как с нарядом Анхеля было покончено, мы отправились ко мне домой. Всю дорогу я слушала стенания историка по поводу его внешнего вида.
Но когда он увидел мой наряд – замолк. То ли от страха, то ли от шока. Такая резкая метаморфоза – из девушки в бабушку – ещё минут двадцать сказывалась на его речи. Он просто разглядывал меня, как невиданную зверушку, и молчал.
Дар речи он обрёл только тогда, когда мы покинули спокойную часть города.
– Агата, я не могу привыкнуть к тому, как вы выглядите, – взволнованно шепнул историк, бросая на меня косые взгляды.
– Нравится? – спросила насмешливо, глядя с каким интересом историк изучает мой крючковатый нос.
– Не очень.
– А ещё вчера вы мне в любви клялись. Замуж звали. Говорили, что я богиня, – потешалась я. – Уже передумали?
– Так вы и есть богиня, а вот старуха эта…
– Что? – возмутилась наигранно. – Вам не нравится сеньора Кармэлла?
– Нет.
Она очень страшная.
– Вообще, Анхель, эта старуха – мой настоящий внутренний мир. Это внешне я красива, а в душе – настоящая бабка. Ворчливая, мстительная, любопытная. А ещё я матерюсь, когда очень злая. Могу похоронить обидчика заживо или поменять ему ориентацию.
Историк спустил свои очки на самый кончик носа и посмотрел на меня так, словно видит впервые.
– Да-да. В следующий раз, подумайте хорошо, Анхель, прежде чем вестись на смазливое личико.
– Я был пьян, – шепотом пояснил историк.
– А мне пить нельзя. Я тридцать лет не пил. Бросил, потому что за хулиганство чуть в тюрьму не загремел.
– М-м-м… А чего ж вчера так надрались?
– Расстроился сильно из-за кражи.
Мы свернули в переулок, и я замедлила шаг, понимая, что мы оказались совсем недалеко от нужной улицы."
"– И вообще, я уже стар для таких вылазок, – шепотом возмущался историк. – Я так и не понял, почему вы не предложили эту авантюру Нэйту?
– Вряд ли он решился бы выдать себя за старика.
– О, вы ошибаетесь, Агата.
Нэйтану абсолютно наплевать, что на себя натянуть. Он спокойно относится к разного рода переодеваниям, так как считает, что настоящего мужчину ничто не может испортить.
– Только, если он уже не испорченный, – фыркнула раздраженно. – Нэйт работает. Он занят. Пыхтит сейчас над… своими документами.
– Если бы вы сказали ему, то…
– Анхель, – я оборвала возмущения историка и резко остановилась. – Давайте договоримся. Больше ни слова о Нэйте.
