Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

Укладывался он и того позже, усталый, но довольный, и потом еще полночи ворочался, представляя, планируя, прикидывая, мечтая.

Будильник разбудил его на самом интересном, как вообще этой гадской штуке было свойственно. Стоя под душем, Петюня слегка поалел своим мыслям, полюбовался своей распущенностью и направился готовиться к атаке на льва в его логове.

Расстегаи были аккуратно запакованы, прикрыты полотняной салфеткой (лишний повод заглянуть в гости и стребовать ее обратно), рубашка надета, галстук завязан, рыжая (тут Петюня себе непоправимо льстил, до рыжего ему было далековато, но и каштановыми волосы уже не были) шевелюра причесана и слегка взъерошена, Петюня посмотрел на себя в зеркало и подмигнул.

Ну, не поручик, конечно, но за бравого корнета сойдет; на худой конец и юнкер неплохо. С этими оптимистичными мыслями он направился в берлогу начбеза.

После разведывательных мероприятий (беседа с вахтером дядей Мишей: у него разыгрался геморрой, а у его кота понос – что поделать, зато ценные сведения собраны) было установлено практически достоверно, что начбез у себя.

Петюня решительным шагом направился в сторону кабинета, но постепенно решимость оставляла его. Да, в пронырливости ему не откажешь, но по зубам ли ему Панкратов? Да и все их стычки и столкновения особой радости их встрече не добавят. Петя брел по коридору, в который вошел стремительной походкой, все медленнее и медленнее и все активнее обдумывал, как бы порезвее сделать ноги, как на беду Панкратова у входа в коридор раздались шаги и чьи-то голоса. Петюня как ужаленный рванулся с места и сайгачьим галопом понесся к той самой двери. Остановился. Отдышался. Постучал. Услышал раздраженный голос начбеза, воровато оглянулся и зашел.

Сергей Львович Панкратов готовился убивать. Вот буквально что подвернется под руку, того и убьет. Бывшая будущая теща продолжала названивать с требованиями о добровольной помощи, которую он просто обязан хотеть оказать. Электрики напортачили с проводкой, которая уже была скрыта под изрядным таким слоем всяких разных покрытий.

Сигнализация была смонтирована неправильно, а сдать все надо позавчера. Панкратов уже и восьмикилометровый кросс себе устроил, и контрастный душ, и в качалку ходил почти так же часто, как на работу, а глухое раздражение чужой необязательностью, небрежностью и другими не менее опасными «не» все усиливалось. Стук в дверь он воспринял как подарок небес.