Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

Панкратов подозрительно посмотрел на дверь, прислушался, услышал удаляющиеся шаги, позволил себе в предвкушении наконец-то сглотнуть слюну, неспешно подошел к двери, закрыл ее на ключ, постоял у окна, механически оглядывая окрестности, пока закипал чайник, сделал чай, сел за стол и неторопливо взял верхний, тот самый расстегай. И с наслаждением вонзил в него зубы.

Это было крышесносно. Сдобное, слегка терпковатое тесто уступало место пряной ароматной начинке, которая, задерживаясь на языке и лаская вкусовые сосочки, в полной мере позволяла насладиться сочным вкусом.

Панкратов даже глаза закрыл, чтобы не застонать от удовольствия. Промычав что-то одобрительное, он умял один расстегай, второй, вспомнил про чай, сделал глоток, принялся за третий, его съел неторопливо и с достоинством, прикончил чай, вытер пальцы, откинулся назад в кресле и заулыбался. Нет, что проводка? Что сигнализация? Что проверка? И не с таким справлялись!

Всю первую половину дня Петюня напряженно прислушивался к шагам в коридоре.

А вдруг ему не понравилось? Ну, там мучное он не ест или что еще наподобие. К обеду донесений о жертвах и разрушениях не поступало, и Петюня расслабился. Вечером, величественно шествуя на выход, он попрощался с вахтером дядей Мишей, пожелал ему и питомцу скорейшего выздоровления, сделал пару шагов и замер, краем глаза заметив, как к нему целеустремленно движется начбез.

– Петр Викентьевич, задержитесь-ка на минутку, – вежливо-непреклонно сказал он.

Петюня замер и обреченно повернулся на голос, намереваясь с достоинством встретить смерть.

– Я поблагодарить хотел, – культурно сказал Панкратов, с интересом рассматривая растрепанные и слегка приглаженные, видно пятернями, рыжеватые волосы, большие глаза, сейчас встревоженно смотревшие на него, сурово сжатые губы и немного распущенный в угоду окончанию рабочего дня галстук, открывающий стройную шею. Глаза Петюни вспыхнули радостью, рот разулыбался, а сам он как-то встрепенулся, ожил и тут же ответил:

– Погоди воздух-то сотрясать, – неожиданно даже для себя, благодушно сказал Панкратов.

– А если я попрошу постараться блинчиками с ливером, а?

– Назначайте дату, когда Вас ронять можно будет, – весело отозвался Петюня. Панкратов не сдержался и издал смешок.

– Балбес! Доброго вечера, – сказал он и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошел по своим делам.

Петюня совершенно некультурно подпрыгнул и побежал на выход.