Как Петюня за счастьем сходил (СИ)

Манюня и в трезвом виде была не самым безобидным человеком, а после пары мохито она превращалась в бронепоезд, сносивший все на пути к светлому будущему, как Манюня себе его представляла. Единственным способом выбить что-то из ее головы была бы бейсбольная бита половчее, или гильотина как идеальный вариант, и Петюня иногда жалел об условностях, которыми так ограничивает себя цивилизация, предпочитая действовать словом, а не делом. Слова в случае с Манюней оказывались бесполезными: если бы она не была философом, она была бы базарной торговкой высшей квалификации, способной обгавкать, переругать и послать в пешее эротическое путешествие любого сантехника, парикмахершу или продавщицу в мясном отделе.

Впрочем, и будучи представительницей наднауки – любви к мудрости, она не отказывала себе в удовольствии установить родословную до самой Евы очередного горемыки, буде тот простой работник от сохи и кувалды или член Высшей аттестационной комиссии.

Манюня степенно развернулась к Петюне и набрала было воздуха в легкие, чтобы озвучить свои размышления по поводу то ли Петюниных умственных способностей, то ли перверсий, которым предавались его предки, как он, слишком хорошо знакомый с симптомами, быстренько вякнул:

– Кажется, такси подъехало! – и поковылял на своих каблучищах к подошедшему экипажу.

Манюня царственно проследила за ним взглядом, осмотрела потешавшегося Панкратова с ног до головы и приказала:

Панкратов не отказал бы себе в удовольствии продолжить знакомство ни за какие коврижки и поэтому позволил Манюне думать, что не посмел ослушаться ее приказа.

Манюня впихнула Петюню назад, торжественно уселась сама и проследила, как устраивается впереди Панкратов. Водитель, одобрительно осматривавший прелестную рыжеволосую барышню, всю дорогу до Манюниной квартиры, усердно подмигивал Петюне в зеркале. Петюня, вынужденный выдерживать до конца роль, ерзал, пытался смотреть в окно, переглядывался с Манюней и Панкратовым и все равно ловил в зеркале заднего вида масленый взгляд водителя.

Манюня следила за ним со всем азартом арахнолога с арахнофобией: вроде и противно, но интересно!

Квартира Манюнина произвела на Панкратова неизгладимое впечатление. Это была дичайшая смесь палатки гадальщицы на картах Таро на восточном базаре, будуара мадам Блаватской и вирусологической лаборатории. Цветовая гамма сносила с ног, обилие всевозможных эзотерических примочек пугало, но при всем при этом Манюня смотрелась в этих джунглях духа очень даже уместно.