Заманивая нас в западню, рано или поздно ты нас к ней приведешь. А там уж, – он пожал плечами, – там уж мы разберемся.
Выражение лица Блайта было не разобрать. Кэл и не собирался – он не Джемма, играть в провокаторские игры для того, чтобы раскусить собеседника, не любил. Так что никаких провокаций. Он просто говорил правду.
Впрочем, ее хватило, чтобы Блайт неожиданно торопливо, почти исступленно произнес:
– Это все работает против меня, верно? У меня нет возможности вам что-то доказать. Вы схватили меня, пытали, увезли из дома сюда, непонятно зачем и непонятно с какими…
– Не играй со мной, – спокойно предупредил Кэл.
Блайта будто наотмашь ударили, так резко на выдохе он остановился. И когда Кэл продолжил говорить, лишь следил за ним темными провалами глаз.
– Это ты выбрал меня. И это ты, – он указал пальцем ему в грудь, – сейчас играешь против меня. Всегда есть вариант, что пока ты разговариваешь со мной, то пытаешься воздействовать на меня с помощью своей магии. Всегда есть вариант, что с каждым твоим словом, с каждым твоим взглядом на меня, с каждым моим взглядом на тебя я обрекаю себя на смерть.
Блайт сжал окровавленные ладони в кулаки:
– Леннан-ши не так…
– Не так устроены, я в курсе, – доброжелательно согласился Кэл. – Ты рассказывал. Но ты же не ждешь, что я поверю.
Блайт так тесно прижал руки к себе, будто хотел то ли укрыться, то ли раздавить свою грудную клетку, когда произнес с неожиданным раздражением:
– Всегда остается вариант, что я от скуки убил двоих людей и планирую убить еще четверых.
Всегда есть вариант, что у меня холодильник забит американцами.
Это заставило Кэла удивленно хмыкнуть. Удивительно было слышать у него такие сочные, полные эмоций интонации – будто серую картинку наконец облили краской.
«Только это тебе не поможет», – с рассудительным спокойствием подумал он.
– О, мрачное чувство юмора. – Вышло почти одобрительно. – Но это к Джемме. Она от такого тащится.
– А еще она любит обливать людей святой водой, – отрезал Блайт.
Голос у него почти звенел.
Кэл кинул взгляд на остальных: нет, не проснулись. Потом вздохнул – так, будто ему приходилось объяснять простые истины детине, который уже должен был перестать быть ребенком и уяснить элементарные вещи.
– Ты не человек, Киаран.
Невысказанное «и мы об этом помним» осталось висеть между ними так осязаемо, что пальцами можно было потрогать. Кэл знал, что Блайт чувствовал эту тяжелую гирю из не произнесенных слов в затхлом воздухе.
