– Телевизора не имею, и этим счастлив, – поддержал меня Венчик. – Так вот он нам про съемки рассказывал, как режиссеры с операторами работают, про сложный грим… Интересно было слушать.
– Название фильма не говорил? – уточнила я.
– А как же! «Двойник дьявола», – сообщил мне он.
– Что-то такое смутно припоминаю, – сказала я. – Видела мельком, когда с канала на канал переключала. Мистика, кажется?
– Точно! – подтвердил Венчик. – Вот этого самого двойника Антон и играл. Только то ли мистика эта самая ему так на мозги подействовала, то ли еще чего-нибудь в голову ударило, но возомнил о себе невесть что!
– Это называется зазвездился, – подсказала я ему.
"
"– Тебе лучше знать, – отмахнулся он. – Только, вернувшись со съемок, решил Антон, будто он гений и ему все позволено. В театре со всеми разругался и ушел в вольные художники – не иначе как надеялся, что приглашения на съемки косяком пойдут.
– Они не пошли, а вот он покатился, – поняла я и покачала головой. – Беда с этими непризнанными.
– И выбрал Антон путь великорусского лечения от душевных страданий… – трагическим тоном продолжил Венчик.
– Короче говоря, начал пить, – подытожила я, не дожидаясь окончания его выспренной тирады, а то ведь и до притчи было недалеко.
– Ну зачем же так сразу? – укоризненно спросил меня он и объяснил: – Всерьез он запил уже потом, а сначала выпивал для снятия стресса в результате…
– Можешь не продолжать, – прервала его я. – Жена забрала сына и ушла, а Антон, оставшись один, пустился во все тяжкие.
– Не один он остался, а с матерью.
Они у нее жили, – поправил меня Венчик.
– И где? – перешла ближе к теме я.
– На Челюскинцев, – сообщил он самым будничным тоном, а я…
Услышав это, я замерла, и у меня перехватило дыхание – эта улица тоже находилась на «Мельнице» и шла перпендикулярно Чкалова, где на углу и находился единственный в этом районе супермаркет, возле которого Назаров подкараулил Вадима. Наверное, вид у меня был до того ошарашенный, что Венчик даже перепугался.
– Матушка Татьяна Александровна! – суетился он вокруг меня.
– Да тебе никак плохо стало? Побелела-то как! Ты сядь, сейчас водички дам. Пей, не бойся, из бутылки она, не из крана.
Я попила воды, отдышалась и уже совсем с другим отношением к словам Венчика спросила:
– Что ты о нем еще знаешь?
– Мать померла у него не так давно, – рапортовал он, по-прежнему стоя возле меня наготове со стаканом воды в руке. – Стеснялся он ее, говорил, что она совсем из простых.
– Вот поганец! – взорвалась я.
