Какого цвета убийство?

В последующий час Лукас излагал свою программу – с уверенностью и гордостью, словно политик, участвующий в предвыборной гонке. А у Фредрика от всего этого сводило живот.

Какой-то сюрреализм. И вместе с тем полный ноль с точки зрения информации для книги. Что он об этом напишет?

Он постучал ручкой по блокноту и взглянул на записи.

Боже милостивый! Это не представляет собой ничего дельного. Просто ничегошеньки. Так книги не пишутся.

– Понимаете ли, Лукас, вы много рассказываете об именитых гангстерах прошлых лет, но, по сути, это информация из «Википедии».

Большинство читателей не сможет идентифицировать себя с ними. Им нужно другое, фактура вашей собственной жизни, – аккуратно произнес он.

Свартлинг нахмурился.

– Мы не будем обсуждать мое детство. Об этом сразу можешь забыть. Я не на приеме у терапевта.

Так, уже лучше. Значит, с какой-то стороны поддеть его все же можно. У Фредрика тут же пробудилась его журналистская интуиция.

– Я не прошу рефлексировать на тему детских травм. Но нужна ваша личность, эмоции.

Что-то, что сработает для читателя триггером. Скажите, это правда была ваша идея – написать биографию? Если вы не хотите говорить о себе, то вся затея выглядит как минимум странно.

Гангстер поднялся, поправил задравшуюся футболку и отошел к окну. Там он постоял немного в полном молчании, заложив руки за спину.

После трех встреч со Свартлингом Фредрик не мог себе представить ни одной живой души, чьих советов тот послушался бы. Казалось, мужик вырублен из камня. Но журналистское чутье подсказывало, что ему вся эта затея с книгой и интервью неприятна.

Что, если он делает это против своей воли? Может быть, выполняет приказ? Но кто на этой земле отдает приказы такому человеку?

– Поймите, наша задача – заставить читателей эмоционально идентифицировать себя с героем, то есть с Лукасом Свартлингом. Отбросить классический образ гангстера, прячущегося за накачанными охранниками, – сказал Фредрик.

Не оборачиваясь, Свартлинг проговорил:

– Но все так и есть.

– Я не узнаю себя в вас.

Может статься, я не очень разбираюсь в организованной преступности, но немного знаю о том, как достучаться до читателя.

Его собеседник неохотно вернулся в кресло и крепко сжал ладони. Глаза его чуть сузились.

– Ты прав, – проговорил он наконец. И добавил, не меняя выражения лица: – Но если спросишь про мою мать, пристрелю.

Фредрик сглотнул. В обычной ситуации он бы с юмором подметил, как тупо и шаблонно звучат такие комментарии с экрана телевизора.