Какого цвета убийство?

Мари опустила глаза в свою тарелку, чтобы не видеть, как изо рта у него вылетают крошки. «Никогда – слышишь меня – никогда не смей говорить с набитым ртом. И держи спину ровно. Ешь маленькими кусочками!» – прозвучал в ее памяти голос матери. Ей тогда было от силы пять лет. Юнаса такому никогда не учили, зато в свои пять он уже ловко открывал банки с пивом для отца.

Мари немного повернулась на стуле, и злосчастное письмо впилось в кожу уголком конверта. Было неприятно, но не настолько неприятно, как то, что было там написано.

Это послание теперь заслонило собой все. Всю жизнь.

Обычно Мари любила готовить. Но сегодня в ушах словно стоял непрерывный звон. Лаура, помощница по хозяйству, приготовила стейк, а сама Мари – только соус. Руки двигались механически, смешивая ингредиенты на автопилоте.

Голос Лауры послышался на заднем плане, перебивая бубнеж Юнаса. Наверное, ее стоит послушать. Она бы хотела поехать на лето домой в Финляндию. Лаура проработала в семье Роос больше сорока лет, Мари любила ее.

Она была для нее такой же неотъемлемой частью семьи, как и ее собственные родители. Но сейчас ей хотелось, чтобы та помолчала. Совершенно безразлично, будет ли здесь Лаура летом или нет. До лета еще было бы неплохо дожить. Слишком долгие планы.

Письмо, засунутое между брюками и трусиками, жгло, как брусок раскаленного металла. Удивительно, какими болезненными могут быть безобидные на вид вещи.

Алекс ожидал, что они увидят виллу – возможно, чуть больше обычной. Но уже аллея, ведущая к дому, обещала нечто грандиозное.

Усадьба. Она элегантно поднималась к небу всеми тремя этажами. Газоны – в идеальном состоянии, гравиевые дорожки выровнены, на земле ни одного листика, все кусты подстрижены фигурно. Невдалеке весьма изысканно журчал фонтан.

– Учитывая, по каким разбитым дорогам мы сюда добирались, я предполагала, что господин Юханссон живет в захудалой сторожке, – сказала Нина. – А тут дворец не меньше чем на пятьсот квадратных метров.

– Первое впечатление бывает обманчиво, – ответил Алекс.

 – Возьмешься определить, какого цвета наш собеседник?

– Боевое крещение? Мне надо проанализировать Юханссона?

– Попробуй. Потом сравним наши выводы.

В дом вела гигантская величественная дверь – будто стоишь перед входом в собор. Красное дерево, покрытое сотней слоев лака и металлическими заклепками, казалось, устоит при любой погоде до скончания времен.

Стен-Инге Юханссон открыл после первого же звонка.