Какого цвета убийство?

Воздух снаружи показался свежее, чем раньше: Алекс готов был поспорить, что температура упала на несколько градусов, пока они сидели в элегантном зимнем саду.

Они уже отъехали метров на двести в сторону шоссе, когда Нина наконец открыла рот.

– Как ты мог сказать, что мы позвоним, если их трупы где-нибудь всплывут? Ты нормальный?

– А разве мы не позвонили бы в этом случае?.. Не сердись. Я хотел проверить, слушает ли он нас. Я намеренно произнес это с улыбкой, так что он не обратил внимания на смысл моих слов.

Его мысли были в другом месте. Это говорит только то, что ему плевать на нас.

– Или, может, только на тебя, – вставила Нина.

– Может. Так к каким выводам ты пришла?

Инспектор Мандер покачала головой.

– Старый дядюшка. Типичный «зеленый», я бы сказала. Только ворчливый, с учетом возраста. Почти все старики ворчливы.

Алекс посмотрел в окно на мелькающие деревья и садовые домики. «Зеленый»… Нет.

– На чем строятся твои выводы?

– Я что, на экзамене? Ну ладно. Он был спокоен и даже немного мил, только озабочен, – ответила Нина.

 – Тревожится за взрослую дочь, это понятно.

– Ты смотришь только на поверхность. На открытое поведение. А нужно анализировать детали, не общую картину.

– Вот как? – в ее голосе сквозило явное недовольство.

– Смотри. Он перешел сразу к делу – никаких разговоров на отвлеченные темы. Хотя люди из его круга жить не могут без светского вступления и бесед о погоде. Еще он не стеснялся задавать неудобные вопросы. Не был чувствителен к возможным конфликтам.

Меня удивило бы, если б он не оказался чистейшим «красным».

– Подумай сама. Когда мы позвонили в дверь, он сразу же открыл. Он уже довольно долго нас ждал и показывал свое нетерпение: ему хотелось поскорее начать. Провел нас прямо к тому месту, где мы должны были сидеть. Шел спиной к нам. Указал, куда именно сесть. Кофе уже стоял на столе.

– Он был заботлив, в точности, как ты рассказывал о «зеленых». Старался создать приятную обстановку.

– Может, он уже пил перед самым нашим приходом…

– И все же, «зеленый» составил бы нам компанию еще одной чашечкой.

Каждый раз, когда ты что-то спрашивала, он возвращал тебе вопрос. И – что особенно очевидно – когда ты вознамерилась говорить о личном, он сразу же отмел все попытки. Ты спросила, долго ли он живет в этом доме. Что он ответил?

– Он сказал… сорок лет.

– Отчитался, а потом сразу поднялся. Твое любопытство по поводу дома, довольно праздное, кстати, было ему абсолютно неинтересно.