Какого цвета убийство?

Поняв, что он не обращает внимания на ее протесты, она перестала шуметь и дала вывести ее во двор.

– Сядем в мою машину, – сказал Фредрик. – Твоя в гараже. Вещи я уже погрузил.

Они покатили по дорогам пригорода и через полчаса уже были у Стена-Инге, который встречал их вместе с Оскаром. Фредрик заметил, как вздрогнула Мартина, услышав голос отца. Она лишь ненадолго открыла глаза, чтобы поприветствовать Оскара.

После того как все расположились, тесть отвел Фредрика в отдельный флигель, как и обещал.

– Мой кабинет, – сказал он и открыл дверь в комнату размером по меньшей мере в пятьдесят квадратных метров.

Тем не менее она была довольно темной – за счет тяжелых штор и окна, выходившего на северную сторону. Преобладал тот же стиль, что и в других частях дома. Стен-Инге указал на гигантский письменный стол, стоявший посреди комнаты, – массивный и старый, вероятно, из дуба. Чертовски дорогая и тяжелая вещь.

Фредрик осторожно поставил туда ноутбук – тот выглядел как почтовая марка на футбольном поле.

Часть потертой столешницы была перетянута кожей в мелкую трещинку.

– Просто не выразить словами, как я ценю твою поддержку, – сказал он, взглянув на тестя, и с удивлением осознал, что это чистая правда.

Он был рад возможности открыться кому-то, почувствовать, что есть человек и на его стороне. Даже несмотря на наличие брата-полицейского. О том, чтобы поговорить с Габриэлем, и речи быть не может – особенно после «ночи Lagavulin», как он ее про себя называл.

Стен-Инге молча кивнул и указал на шкаф между двумя окнами.

– Если захочешь виски, то найдешь его вон там.

При одной мысли об этом Фредрик поморщился.

Позднее вечером, когда он сидел и писал так, что болели суставы в пальцах, ему начало казаться, что он справится с ситуацией. Все под контролем, и он все сделает в срок. Приятное, щекочущее чувство удовлетворения.

В два часа ночи Фредрик захлопнул ноутбук.

Целых тридцать страниц. Чуть меньше, чем в предыдущую ночь, но в глазах уже как будто был песок, а спина и затылок онемели.

Сейчас он больше не в состоянии работать.

Распечатки всех интервью Фредрик сложил аккуратной стопочкой. Осквернить такой монументальный стол творческим бардаком казалось ему святотатством. Даже тарелку из-под ночного бутерброда он за собой убрал. Мартина бы обалдела от такой его чистоплотности! Теперь он забрал и свой бокал из-под пива и вышел в кухню. Пока ставил его в мойку, в голове мелькнула неожиданная мысль.