Какого цвета убийство?

Наклонив зеркало, она взглянула на свою грудь. В области подмышки виднелся шрам после прошлой операции. Кусок белой кожи, лишенный чувствительности. Тогда ей повезло. Врачи удалили только лимфатические узлы под мышкой и небольшой кусочек груди. Под хорошим лифчиком этого не было заметно.

На это раз все было гораздо хуже. Она буквально чувствовала, как свербит в груди. Словно целая толпа зубастых червей расползалась по грудной клетке, распространяя свой яд. Правая грудь ныла беспрерывно. Принимать обезболивающие Мари отказалась.

С этой болью она пока могла справляться сама.

Положив ладони под груди, Мари наморщила лоб. Неужели правая стала тяжелее левой? Да, похоже.

Это был первый явный признак. Она знала, что будет дальше. Эта разновидность раковых клеток размножается быстрее обычных. Их много, они сильны, и, если ей не повезет, они постепенно сведут ее с ума. Понемногу за каждый день.

Потом выпадут волосы. Она не сможет есть. Будет худеть и худеть, превратится в живое пугало. Каждый день будет кричать от боли, и под конец ничто уже не будет помогать.

Трудно будет даже усыпить ее, поскольку организм перестанет реагировать даже на морфин. Ее будет не узнать. Когда наступит последний час, она будет выглядеть как узник концентрационного лагеря, превратится в труп задолго до того, как испустит последний вздох.

Мари осторожно отпустила свои груди. Накинула халат и завязала пояс вокруг талии. Ей хотелось плакать. Она точно знала, что хотелось. Но слезы не шли, как будто она уже была мертва.

А мертвецы не плачут.

Они сели в один из автомобилей Свартлинга. Проехав какое-то время в полном молчании, Лукас припарковался перед отелем «Роял Викинг» в центре Стокгольма. Они вышли из машины и вошли внутрь. Толстые красные ковры, стеклянные двери, хрустальные люстры. Кресла расставлены небольшими группками, где можно проводить неформальные встречи. Повсюду сидели бизнесмены с ноутбуками на коленях, держа наготове телефоны. Важные люди, для которых весь мир – рабочее место.

Свартлинг направился к свободным креслам, расположенным вдоль стены, и сел так, чтобы видеть зал. Жигарра встал у столика, огляделся.

– Какого черта мы сюда притащились?

Роберт повиновался. Молодец.

– Мы ждем этого мужика, который, как фея-крестная, устроил твою жизнь? Чего он от меня хочет-то?

– А чего ты так разволновался? – запросто спросил Свартлинг.

Он поймал себя на том, что улыбается. Этот громила нервничает. Хорошо. Просто прекрасно.