Какого цвета убийство?

– Мой благодетель был уже немолод, когда я повстречался с ним, сейчас он совсем старик. Поэтому оставил операционную работу. Но все свои обязательства он передал одному из своих детей – и вся ответственность, включая мои гребаные долги, теперь перешли к наследнику.

Жигарра подался вперед над столиком. Удивительно, как не затрещал по швам туго натянувшийся пиджак. Бобби явно было не по себе сидеть у всех на виду посреди бела дня в общественном месте. К такому он не привык. Придется играть матч не на своем поле, бедолага.

– Ты говоришь так, словно зависишь от этого человека, – буркнул Жигарра.

Свартлинг провел рукой по не существующей уже бороде. Нужно как-то избавиться от этого жеста.

– Что же, поговорим о зависимостях. Я, например, зависим от тебя. Точнее от того, как ты делаешь дела. Как ведешь себя. На какой риск идешь. Наверное, нет другого человека, от которого я в той же степени зависел бы.

Громила прищурился, откинулся на спинку кресла. Потертая кожа заскрипела под его тяжестью. Челюсти он сжал крепко, но ничего не стал говорить.

– Ты про того хренова албанца? – спросил Бобби. Его лицо приобрело новый оттенок: потемнело.

Лукас Свартлинг взглянул на дорогие часы и посмотрел в сторону входа. Жигарра повернулся и проследил за его взглядом. Ничего.

– Про албанца. Про араба. Про югослава, армянина, русского. Про парней из Шерхольмена. Про девочек. Про многое другое. – Он посмотрел в глаза своему помощнику.

Жигарра скрестил руки на груди и снова откинулся назад, явно выведенный из равновесия.

– Так с кем мы тут встречаемся?

– С наследником моего покровителя. У нас появилось… Общее дело.

Никогда еще Свартлинг не видел его настолько растерянным. Даже грустно. Все же он рассчитывал, что все будет по-другому.

– Черт подери, ведь над тобой же не может быть никакого начальника! Кто бы там ни был этот мужик, ему следует быть осторожнее. Я не собираюсь выслушивать наставления от какого-то там… наследника, мать его!

Свартлинг промолчал.

В следующую секунду рядом с ним села Мартина.

Уставившись на подсевшую женщину, Жигарра открыл рот и округлил глаза, но не смог издать ни единого звука. Его большая голова затряслась – то ли от гнева, то ли от страха.

«Нет, – подумал Свартлинг. – Бобби слишком отмороженный, он не способен испытывать страх».

– Ты… – прошипел громила, не сводя глаз с Мартины.

Она была одета неброско: темные брюки, серый пиджак, голубая блузка. Словно была на конгрессе или в командировке по делам крупной компании.