Какого цвета убийство?

Ее отпечатки пальцев не значатся ни в каких реестрах. Интерпол не подозревает о ее существовании. Это позволяло ей поднимать ценник.

За этот год у нее было четыре заказа. Простые, но хорошо оплачиваемые. В январе в Осло она устранила женщину, выстрелив из пистолета прямо ей в сердце. Она подошла к жертве вплотную, так что успела заметить на ее лице сильное удивление. В следующую секунду та упала ей на руки. Убийца положила женщину на землю и тихо удалилась – все дело на несколько секунд. Был вечер, народу на улице ходило немного.

Вспоминая, она осознала, что это была первая женщина, которую ей довелось застрелить. Впрочем, какая разница? Умирают все одинаково – бесформенно оседая мясными тушами. Это просто работа. Никаких свидетелей, никаких следов – только недоумевающие копы и новостные заголовки со знаками вопроса.

Четвертой жертвой в этом году стал Клаэс Юнггрен. Все было обставлено скандально, с этим не поспоришь. Со всех газетных киосков красовалась физиономия Юнггрена, тут и слепой заметил бы.

И теперь в списке появилось новое имя.

– Так он совсем ничего не говорил о шантаже? – спросил Габриэль Хельмарк.

Его собеседница покачала головой. Взгляд ее был затуманен, глаза с запозданием следовали за движениями головы. Таблетки? Алкоголь? Что-то она точно приняла.

Комиссар повернулся к ее дочери, Линде Юнггрен.

– А вам он что-нибудь говорил?

Девушка наморщила лоб.

– Напрямую нет. Но, как я уже говорила, его поведение сильно изменилось.

– Да, – проговорила Сара Юнггрен. – Изменилось. Сильно.

Дочь взглянула на нее, и Хельмарк дорого бы отдал, чтобы понять, что означает этот взгляд.

– Мам, я так и сказала.

Линда повернулась к комиссару полиции.

– Отец говорил, что ему выпал шанс начать сначала. Якобы он решил больше не бороться за богатство, отойти от дел: понял, что есть вещи поважнее.

По этим словам у Хельмарка сложилось впечатление, что мужик ударился в религию или попал в какую-нибудь секту.

– Никаких намеков на то, что он имел в виду?

– Он хотел поговорить об этом, когда мы встретимся.

Обхватив себя обеими руками, она поежилась и отвернулась.

Что можно начать сначала, если тебя собираются вскоре убить?

Алекс как раз вышел от клиента, занимавшего офис в одном из небоскребов на Свеавеген. В затылке тянуло, боль отдавалась в левом плече. Он похлопал себя по груди. Конверт по-прежнему лежал в кармане пиджака. Нет, сейчас тоже не время.