— Ты на полчаса опоздал!
Она бросила на него прокурорский взгляд поверх тарелки с борщом, когда он, почти без сил, плюхнулся рядом с ней на стул в «Русской чайной». За последние пятьдесят лет атмосфера здесь нисколько не изменилась. Оба они — Джон Чепмен и Саша Рива — обожали блины с икрой. Кроме того, чайная располагалась недалеко от ее репетиционного зала, и они встречались здесь примерно шесть раз в неделю за обедом, или после репетиции, или поздно вечером после спектакля — перекусить, прежде чем отправиться домой к Джону.
Сама Саша делила квартиру еще с четырьмя балеринами — не поболтаешь от души, не говоря уже о любви. Да и район, где она обитала, был не очень-то презентабельным.
Джон извинился, но зеленые глаза продолжали смотреть с упреком.
— Я уже собиралась уходить.
У нее был взгляд обиженной девочки, и Джон остро почувствовал, как сильно он ее любит.
— Хорошо, что не ушла."
"Он потрепал ее по руке и улыбнулся знакомому официанту, с которым Саша привыкла болтать на родном языке.
Она родилась в Париже, но родители говорили дома по-русски.
Зеленые глаза продолжали полыхать злым огнем.
— Я была голодна как волк. Только поэтому и осталась.
— Прости. Подвернулось срочное дело. Ко мне зашел глава одной из крупнейших юридических фирм. Не мог же я указать ему на дверь.
Он смотрел на девушку с мольбой, гадая про себя, сколько потребуется времени, чтобы она смягчилась. Обычно Саша быстро вспыхивала и быстро отходила. Однако на этот раз она не поддавалась на его уловки.
— У меня было трудное утро.
Даже в брюзгливом расположении духа она была обворожительна!
— А что случилось? — полюбопытствовал Джон.
Он знал, как она дрожит над своими руками и ногами. Хлеб танцовщика не из легких. Растянутая мышца, порванная связка — и жизнь пошла прахом.
— Они решили пригласить нового хореографа — настоящего садиста. По сравнению с ним Джордж Баланчин — ангел во плоти. А этот просто изверг. Самодур. Ставит невыполнимые задачи.
— Ты справишься с любой, — с гордостью за нее возразил Чепмен.
Он искренне восхищался ее искусством.
Саша подарила ему благосклонную улыбку. Он почти прощен!
— Пытаюсь. Но он сведет нас всех в могилу.
Она вздохнула и снова принялась за борщ. Перед репетицией нельзя наедаться, но и голодной быть не хочется. Джордж заказал себе порцию блинов. Искушение было слишком велико, но Саша выдержала. Блины — слишком тяжелая пища.
— Я бы поела салата, — сказала она официанту по-русски.
