— Что мне сказать вашим сестрам?
— Скажите… скажите… — Ее голос пресекся, и она с тоской взглянула на Чепмена. — Скажите, что я любила их… но… теперь уже поздно…
Джон покачал головой и сел за письменный стол напротив Хилари. Как затронуть в ее душе еще живую струнку? Осталось ли там хоть что-нибудь, кроме безмерной боли?
— Еще не поздно, Хилари… Не может быть поздно. Вы были для них всем на свете… — Артур рассказал ему, как девятилетняя Хилари заботилась о младших сестренках. При этом воспоминании к горлу Джона подступил комок.
— Вы не можете повернуться к ним спиной.
Она изумленно воззрилась на него. Кто этот человек? Как нашел ее? Откуда так много знает?
— Им больше не нужна моя забота, мистер Чепмен. Они давно выросли. Кто они теперь? Секретарши? Домохозяйки? — Это самое лучшее, о чем она молила Бога для них обеих.
Джон Чепмен усмехнулся.
— Одна — французская баронесса, мать двоих детей; другая — врач в Кентукки. Обе — интересные женщины. Они вам понравятся.
Вряд ли эта реплика достигла цели, хотя и пробудила в ней любопытство.
— Кто из них врач? — Хилари не могла представить в этой роли ни одну, ни другую.
— Мегана. Она — прелесть! И Александра! Ласковая, заботливая и очень добрая.
— Она и маленькая такой была, — прошептала Хилари и спрятала лицо в ладонях. — Я выжила только потому, что думала о них. Украла оставшиеся после тетки десять тысяч долларов и приехала в Нью-Йорк, чтобы их разыскать. А он как ни в чем не бывало заявляет, что потерял их из виду! — Она подняла на Джона пустые глаза вконец исстрадавшегося человека.
— Какой теперь смысл? Бередить раны…
— Хилари, только на вашу долю выпали такие страдания. Вашим сестрам повезло. Александра вас помнит, Мегана — нет. Но вы нужны друг другу. Неважно, что случилось с вашими родителями… Вы не имеете права отворачиваться от сестер…
— Старый ублюдок разрушил нашу семью, а теперь хочет очистить совесть. Не позволю! В моей жизни уже ничего не изменится. Все кончено. Аминь. Для меня они умерли. Так же, как родители… и все прошедшее…
— Родители — да, но ваши сестры живы.
Они реальны. Вы одна плоть и кровь. Они с нетерпением ждут встречи. Даже если вы явитесь с ненавистью в душе, и то будет лучше. Вы сможете сказать себе, что по крайней мере пытались.
В глазах Хилари полыхнул зеленый огонь.
— Нет. Не поеду. Скажите Паттерсону, что я его ненавижу… Вы не можете себе представить как.
— Но почему? Я знаю, он не сумел оградить вас от разлуки… Может быть, что-то еще?..
