— Зачем ты это сделал? Собрал нас вместе через столько лет — чтобы мучить сожалениями обо всем, чего мы были лишены по твоей вине?
Он уцепился за край стола и захлебнулся собственными словами, но в конце концов сумел выговорить:
— Я считал это своим долгом — соединить вас и искупить вину.
Хилари и не подумала смягчиться."
"— По-твоему, ее можно искупить?
Она горько расхохоталась. Сердца собравшихся наполнились острой жалостью к ней. Джон испугался: сейчас произойдет нечто ужасное. Она тридцать лет ждала, чтобы нанести удар; Джон знал всю меру ее ненависти к Артуру Паттерсону.
— Так ты считаешь, что одним ужином можно возместить тридцать лет одиночества и тяжких мучений?
— Твоим сестрам повезло больше, чем тебе, — честно ответил он. — Они не питают ко мне ненависти.
— Потому что не изведали того, что известно мне… Не так ли?
В комнате воцарилась мертвая тишина; только гневные слова Хилари эхом отлетали от стен.
— Все в прошлом, Хилари.
Это был разговор, понятный только им двоим. Только они знали правду.
— Да ну? Ну и как же, Артур? Как тебе жилось все эти годы — после того, как ты убил наших родителей?
Изумрудные глаза полыхнули смертоносным огнем. Александра попыталась взять Хилари за руку, но та вырвалась.
— Не надо, Хилли… Теперь это не имеет значения.
— Да? — она резко повернулась к обеим сестрам. — Откуда ты знаешь? Что ты вообще можешь знать — живя в роскоши в Париже… А меня насиловали, так что приходилось искать спасения в стенах колонии для несовершеннолетних — и думать, думать о вас… как вас найти… А этот негодяй даже не поинтересовался, что с вами, где вы… Вырвал вас из моих объятий! Ты не помнишь, как мы плакали.
Но я-то помню! Каждый день моей жизни я оплакивала вас. А теперь ты говоришь, что это не имеет значения? Что я не имею права ненавидеть его за гибель наших родителей? Как ты можешь так говорить?
— Но он их не убивал, — терпеливо заметила Александра. — Он повинен лишь в том, что не смог сохранить нашу семью и потерял нас из виду.
Но, может быть, он старался — просто у него не получилось?
Она дружелюбно посмотрела на больного старика. Мегана наклонила голову в знак согласия. Ярость Хилари казалась непостижимой. Да, он подвел их, но не предал сознательно и жестоко. Хилари не права. Та яростно мотнула головой и злобно расхохоталась.
— Вы были крошками и не знали, что произошло в ту ночь… когда умерла мама. А я стояла в коридоре и все слышала… каждое слово… — Она залилась слезами.
