Kalip

Может, стоит его пощадить?

— Не думаю, что такой будет в чём-либо раскаиваться.

— Аршад, мы пока о нём ничего не знаем, но, если он будет волочиться за лошадью, боюсь, уже и не узнаем, — Максуд решил говорить напрямик.

Аршад обернулся, увидел, как за лошадью по песку тянется тело пленника, который явно был без сознания.

— Делай, что хочешь, — бросил Аршад, опять повернувшись и смотря вперёд.

Максуд пришпорил коня, махнул своим слугам, подъехал с ними к Каю. Слуги отцепили верёвку от лошади, перевернули Кая, влили ему в полураскрытые губы воды.

Кай ожил, ему дали ещё попить. Затем показали на лошадь, помогли на неё сесть. Повод лошади взял в руки слуга и поехал чуть впереди, ведя лошадь Кая в пристяжке к своей. У Кая были также связаны руки, вот только на голову ему надели большой платок, который, как у всех, закрывал часть лица.

Кай понимал, что произошло чудо, что его пощадили и дали лошадь. Хоть от слабости и жара солнца его мотало, а перед глазами всё плыло, он старался не выпасть из седла.

Так он и ехал, то проваливаясь в странное забытье, то приходя в себя — выравнивался в седле и старался вынести всё это.

К вечеру их небольшой караван остановился. Быстро начали разбивать небольшие походные шатры, разводить костры, готовить еду.

Кая грубо стащили с лошади и усадили к одному из костров, так, чтобы он был постоянно под пристальным контролем всех. Кай видел, что с него не спускают глаз.

Он просто сидел, полуприкрыв глаза, наблюдая за картиной быта походного лагеря, и наслаждался наступающей прохладой после невероятного зноя.

Руки ему не развязали, они затекли и очень болели, тем более кожа на запястьях была ещё и содрана верёвкой, пока он волочился за лошадью.

Еда была приготовлена, голодные воины с аппетитом её поедали, сидя у костров, и оживленно болтали друг с другом.

Почувствовав чьё-то присутствие, Кай поднял глаза и увидел Максуда с двумя слугами. Слуги поставили около Кая кувшин с водой и положили миску с едой и куском хлеба.

— Поешь — это тебе нужно, — в голосе Максуда Кай уловил нотки сочувствия.

Он поднял на него глаза, Максуд улыбнулся, затем молча пошёл к своему шатру.

Кай не стал выделываться и изображать из себя гордого придурка, брезгующего едой из рук врага. Тем более — это были не особо враги, а он, вроде, не особо придурок. Поэтому он попил воды, поел и допил остатки воды. Морить себя голодом глупо и неоправданно. Что делать дальше, пока он не решил, а, значит, ему нужны силы на борьбу.