Камаэль (СИ)

Благо, к тому моменту, как твой покровитель вернулся из мира мёртвых, уже была рождена моя мать, да и подросла. Но из-за того, кто сейчас делит твоё тело с тобой, умерло слишком много людей. Я бы с удовольствием сейчас позволил тебе истекать кровью и страдать, умирая, но я дал слово твоему поганому брату, а у меня на него особые планы."

"- Только попробуй что-нибудь ему сделать, грязнокровый, и я убью тебя в этом самом подвале, - рассмеялся я, не узнавая своего хриплого голоса. - Я развешаю твои кишки по стенам, а из костей сделаю себе украшения.

- О, поверь мне, мальчик, Виктор будет страдать больше тебя, - смеялся Морнемир, ходя так близко возле меня, что я мог чувствовать его запах, что я мог бы до него достать, если бы не было оков, но был беспомощен. Ненависть питала меня изнутри, но уничтожала, не давала вдохнуть чистого воздуха. - Я буду уничтожать его душу, а ты ничего не сможешь с этим сделать. Но сперва я уничтожу тебя, а затем займу твоё место рядом с ним. И он не сможет мне противиться - просто примет меня, несчастный и разбитый.

О, сколь несчастным он бывает порой, если бы ты знал. Как он страдал несколько дней назад, когда пришёл ко мне, а я принял его в свои объятия, ласкал так, как ты никогда не сможешь. Он был счастлив в моих объятиях, был рад оказаться в моей кровати и самостоятельно подставлял мне зад.

- Ты лжёшь! - заорал я, заметавшись в оковах, но замерев от зверской боли в лодыжках и кистях. - Виктор так никогда не сделал бы!

- Не веришь, малыш? - полукровка оскалил клыки в ухмылке и уложил ладонь мне на голову, и я потерял себя в даримых воспоминаниях.

Я видел вампира, который распростёрся на кровати, раздвигая ноги и шепча имя полукровки, умоляя его не тянуть. Я слышал довольный шёпот Морнемира, который говорил, что Виктор не пожалеет и прибежит ещё раз к нему за повторением. Видение растаяло, и я беспомощно обвис в оковах, рухнув на камень и опустив голову. “Я говорил тебе, Льюис, - сладко прошептал голос в моей голове, и я почувствовал, как слёзы катятся по щекам.

- Не бывает вечной, верной любви, малыш. Все они предадут тебя, и ты останешься один, погружённый в пучину боли, как и я. Будь со мной, мой миньон, и ты не останешься один никогда. Я всегда согрею тебя и буду ласкать, когда тебе будет угодно. Лишь открой мне двери, мой избранник, и я сделаю для тебя всё, что угодно”. Горькие слёзы текли по щекам, а из груди рвался вопль отчаяния.