Камаэль (СИ)

Спину жгло чем-то непонятным, но мне на миг показалось, что поверх ран проходятся калёным железом, ковыряются в них и доставляют такую боль, что перед глазами проносится жизнь, прощаясь со мной. Прикосновения полукровки не доставляли такого удовольствия, как доставлял Виктор, но и думать сейчас о брате я не мог себя заставить - это тут же вызывало такие вспышки гнева, что, пожалуй, могли бы убить меня самого. Морнемир довольно посмеивался и не переставал всаживать в меня свой пульсирующий, возбуждённый член, едва не разрывая изнутри.

"

"Он бормотал что-то на эльфийском, но звуки разбивались о моё сознание. Было чувство, что я больше не прикован к камню оковами и кинжалами, я словно бы отрывался от своего тела, но не чувствовал дыхания смерти - её вообще не было в этом доме. Безграничная свобода и лёгкость окружали меня со всех сторон и поддерживали под израненные руки, охлаждали разодранную спину. И всё-таки, что за метка Павшего? Я смотрел на Морнемира, который двигался в моём истерзанном теле, видел вздрагивающего и кричащего себя.

Спина моя была с левой стороны украшена кровавым рисунком, изображающим сложенное крыло. На правой лопатке была лишь небольшая точка-ожог, словно бы второе крыло должно быть, но его просто напросто оторвали. Раны переливались между светом и тенью - то вспыхивая белёсыми искрами, то поглощая саму тьму, словно бы в моей спине было два портала - один в небесное царство, другое - во владения ада. Я казался себе жалким и ничтожным - не способным ни на что, только стонать и кричать, позволяя себя разрывать на кусочки и манипулировать собой. Возможно, таким я и был тогда, но всему суждено было измениться, встать на свои места, а мне нужно было копаться во всём этом дерьме до полнейшего изнеможения.

Морнемир сделал несколько мощных движений бёдрами и, покинув моё тело, излился на мою спину, залив раны семенем. Это выглядело более чем отвратительно - особенно его довольная рожа. Признаться, когда я увидел его в первый раз, я посчитал его красивым, а теперь он казался мне самым уродливым существом на планете.

Отойдя от меня и вытащив один из кинжалов из моей руки, он провёл лезвием по своему запястью, пуская кровь, а затем поднося её к моим губам. Наверное, именно это вывело меня из забытия и позволило вернуться “с небес на землю”. Запах крови пробудил меня, и я жадно припал губами к его кисти, глотая алую жидкость, впиваясь клыками в кожу и мясо.