Камаэль (СИ)

Были и локальные войны, восстания, но сейчас царило блаженное спокойствие. Бывало, что Тёмные являлись ко мне и просили разрешения на проведение войны за рекой Нира. Мне от этого было отвратительно, но я понимал, что им нужно выпускать свою ярость, лелеять свою жажду крови. Если они обещали не трогать мирных жителей и Светлых, я давал им добро. Ещё ни разу они меня не подвели. Народ процветал, хоть это и стоило мне остатков тёмных волос на голове. Но, по словам Аэлирна, седина мне даже шла, хотя он не переставал ворчать о том, что, если я вдруг отпущу бороду, он меня просто с дерьмом сожрёт.

Я не возражал и каждый день с неохотой выполнял нудную процедуру бритья. Муж подкрался ко мне сзади и крепко обнял за талию, уложив подбородок мне на плечо. Мы любовались видом оживлённого города, вдыхали свежий воздух, подставлялись потокам ветра, что прилетали со стороны реки, и я чувствовал умиротворение, окутывающее нас обоих. Это было упоительное чувство.

– Ваше величество! – внезапно распахнувшаяся дверь заставила меня вздрогнуть и обернуться.

В апартаменты вбежала эльфийка, которую мы наняли, чтобы она присматривала за Виктором. Глаза её были широко распахнуты, она пыталась что-то сказать, но задыхалась, и я на мгновение почувствовал, как сердце упало в пятки.

– Что такое? Что случилось? – я приблизился к ней и взял её руки в свои, заглядывая в глаза. – Что с Виктором?

– Он… он…

Я не дослушал и выбежал из комнаты, в несколько прыжков преодолев короткую лестницу и вбежав в покои, которые мы отвели моему брату.

Светлые, лёгкие, они была напоены лавандовым успокаивающим запахом. Здесь он жил, здесь мы проводили с Аэлирном вечера, рассказывая ему о том, что происходит в Империи, лелея надежду, что однажды он станет прежним. У окна стоял высокий мольберт – здесь Виктор изредка рисовал. Кривовато, непонятно что, но всё же мне казалось, что это хороший показатель. Когда я влетел в спальню, он стоял у зеркала и словно бы рассматривал своё тело, облачённое в тёмно-синюю атласную пижаму. Вампир вдруг вздрогнул и обернулся на звук, странно поглядел на меня. Шрам, пересекавший его левое веко, немного стянулся, однако глаз было не вернуть. Затем он вдруг неуверенно улыбнулся и сделал шаг в мою сторону.

– Виктор? – позвал я, стараясь говорить как можно более мягко и скрыть своё волнение.

Порой случалось, что он вдруг впадал в самую настоящую истерику, и зрелище это было, пожалуй, страшным.