Камея римской куртизанки

Она Светлане мешать не станет, над душой стоять не будет, необязательно ведь вместе жить. А понадобится сестре помощь – она сразу примчится.

Помянув добрым словом старуху-домработницу, у которой на кухне был полный порядок, все чашки в буфете стояли строго по ранжиру, и сахарница полна, и кофе имелся аж трех сортов, Анна составила чашки на поднос и понесла его в комнату.

Эти двое сидели рядом на диване, тесно сдвинув головы, и о чем-то толковали вполголоса.

За кофе разговор шел об искусстве, потом Ростоцкий долго любовался картинами и, наконец, уехал, предварительно договорившись, чтобы за ним прислали из музея машину. Он объяснил, что на его собственной машине оказались проколоты все колеса, оттого он и задержался. И если бы не его обязательность и хорошее воспитание, которое велело ему позвонить, тут же сказала Светлана, им с сестрой пришлось бы несладко.

А Анна добавила, что колеса ему наверняка проколол Штукин, чтобы задержать его и приехать раньше его в квартиру Броницкого.

Снова начались расшаркивания, встревоженные взгляды и предложение показать Светлану хорошему врачу, так что Анне это слегка надоело. Очевидно, Ростоцкий это заметил, и тут как раз позвонили, что машина у подъезда.

– Поедем и мы? – спросила Анна. – Я вызову такси.

– Подожди, это должно быть где-то здесь… – Светлана выдвинула верхний ящик стола и принялась перебирать бумаги.

– Что ты ищешь? – удивленно спросила ее Анна.

– Вот это! – Светлана вытащила из стопки бумаг листок с копией завещания Броницкого.

– Ты же его уже читала, и не один раз.

– Да, но одна фраза казалась мне непонятной и бессмысленной… вот эта фраза, послушай…

Светлана положила листок на стол и прочитала:

«…остальное мое движимое и недвижимое имущество, включая китайскую нефритовую шкатулку с ее содержимым, и кота Тимошу…»

– Когда я прочла завещание, я подумала, что Сергей Сергеевич поручил мне заботу о своем коте.