Камея римской куртизанки

Это была старинная ложечка, восемнадцатого века, она принадлежала еще моему прадеду.

Не удивляйся, что я пишу о какой-то ложечке – потом тебе станет ясна причина.

После смерти Верочки ко мне зачастил ее муж… Валентин. Мне до сих пор очень трудно произнести или написать его имя, но сейчас это нужно, чтобы предупредить тебя.

Запомни – он опасен, очень опасен.

Он мне никогда не нравился, в нем было что-то неприятное, неуловимое, скользкое. Пока была жива Верочка, я его не слишком привечал, но теперь я остался один, и мне хотелось иногда хоть с кем-то поговорить.

С кем-то, кто знал Верочку, кто помнил ее. Он бывал у меня все чаще и чаще, и скоро я к нему привык, перестал замечать его дурные стороны.

Потом случилось такое, что перевернуло мой мир.

Однажды Валентин по дороге ко мне попал под сильный дождь.

Я взял его плащ, чтобы просушить, но когда вешал его в ванной, случайно выронил что-то из кармана.

Что-то металлическое звякнуло о кафельный пол.

Я наклонился, поднял… и едва не потерял сознание.

Это была серебряная чайная ложечка.

Та самая ложечка, которая…

Разглядывая ее и пытаясь осознать происшедшее, я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.

Обернулся – и увидел в дверях ванной его. Валентина.

Он смотрел на меня так… это трудно передать.

В его взгляде был и страх, и ненависть, и еще что-то гнусное, чему нет названия в человеческом языке.

– Откуда это у тебя? – спросил я.

И прежде, чем я произнес эти слова, прежде, чем они прозвучали, до меня дошла ужасная истина. Глаза мои открылись.

Я сложил все нестыковки в ограблении и убийстве Верочки, а самое главное – прочел правду в его глазах… в глазах Валентина.

– Это ты… – проговорил я, потрясенный открытием. – Это ты убил ее!

Он смотрел на меня в упор – и я читал в его глазах, как в открытой книге. Он понял, что я не поверю ни в какие оправдания, и не стал тратить на них время. Вместо этого он выкрикнул визгливым истеричным голосом:

– Она хотела бросить меня! Хотела уйти! Я не мог этого допустить… я надеялся на твое наследство… я столько лет обхаживал тебя, перехватывал все письма…

Тут он понял, что наговорил лишнего, и выпалил:

– Я не выдержал! Я не хотел ее убивать! Это был аффект, помутнение рассудка!

Он смотрел на меня безумными, побелевшими от ненависти глазами, и я понял, что передо мной – прирожденный убийца и что сейчас он прикидывает, как расправиться со мной.

Но я не потерял рассудок, я схватил первое, что подвернулось под руку – большую бутылку шампуня, и замахнулся на него.