— Как старшие родичи решат, так и будет.
— Договорились, — кивнул король. — Но с меня в любом случае роскошный подарок на свадьбу.
Отдельно к нам подошли Виндзоры."
"— Примите наши поздравления, дорогие родственники! — важно вещал король Англии. — Мы очень рады, что Романовы уладили все свои разногласия с Савойскими. — Георг повернулся в нашу с братьями сторону. — Отдельно хочу извиниться за сегодняшнее поведение своего внука. Молодые люди, вы должны понять его чувства.
Мы с братьями и Изабеллой дружно обозначили поклоны:
— Не стоит беспокоиться, ваше величество.
Как мне показалось, в общем и целом ненавязчивый месседж до основных правящих родов мира дошел: Савойские не только прощены Романовыми, но и находятся под защитой последних. Соответственно, любая попытка пересмотра в одностороннем порядке прежних договоренностей с Испанией будет рассматриваться именно через эту призму.
Когда в театре прозвучал второй звонок, присутствующие стали расходиться по своим местам, а «делегация» Романовых слегка задержалась.
Войдя в королевскую ложу с некоторым опозданием, мы, к своему удовольствию, увидели ожидаемое: Бурбоны и Гримальди дружно сгрудились у левой стены ложи, на которой висела картина работы Александра Петрова, сверху грамотно выделенная светильником.
Еще минуту в ложе царила тишина, нарушаемая лишь гулом, шедшим из партера и амфитеатра, а потом король Франции, разрушая хрупкие мгновения волшебства, коротко бросил сыну:
— Коньяка мне на два пальца плесни…
Команда была выполнена с задержкой — Людовик-младший не сразу сумел оторвать взгляд от родителя, смотревшего на него с картины, — а когда схватился за графин, плеснул «на два пальца» и себе.
Примеру Бурбонов последовали и Гримальди, а окончательно магию разрушил третий звонок.
— Николя, где Александр? — именно с таким вопросом король Франции повернулся к моему царственному деду. — Я хочу его видеть прямо сейчас! Немедленно!
— Успокойся, Людовик! — улыбнулся довольный император. — Представление сейчас начнется. В антракте найдем мы твоего Александра.
Не желаешь ли еще коньяка, дружище?
— К черту коньяк! — рявкнул король и, заметив осуждающие взгляды сына, внучки и князя Гримальди, шумно выдохнул. — Хорошо, Николя, давай выпьем, но в антракте ты мне доставишь художника.
— Пригласишь в ложу Александра, — дед продолжал улыбаться, но тон его неуловимо изменился в сторону раздражения.
— Да, пригласишь, — буркнул Бурбон. — Чего ты к словам цепляешься? И где этот чертов коньяк?..
