Погасший в театре свет сыграл с нашей ложей дурную шутку — на сцену никто толком не смотрел, все были или заняты созерцанием отлично освещенного портрета, или обсуждали его достоинства и притянутые за уши недостатки. Договорились до того, что Людовик безапелляционно заявил, что следующим, что напишет Александр, непременно будет парадный портрет короля Франции, а князь Гримальди в пику ему аргументированно напомнил, что Петров вообще-то женится на присутствующей здесь его любимой внучке Кристине, соответственно, и право первого парадного портрета принадлежит князю.
Публичная демонстрация вываленных напоказ августейших писюнов, их обалденно большого размера и впечатляющего диаметра могла продолжаться еще долго, но вмешался император:
— Дорогие мои, а у самого Александра вы мнения не хотите спросить? И вообще, нашего художника опекает князь Пожарский, именно Михаил и должен решать подобные вопросы.
Все взгляды дружно скрестились на и не думавшем смущаться князе Пожарском, который демонстративно принялся разглядывать бокал с коньяком на свет, оттопырив при этом мизинчик.
Насладившись «видами», Пожарский заявил:
— Вообще-то, у Александра дальше в планах числилась наша очаровательная Машенька. — Он отсалютовал бокалом кивнувшей императрице. — Ваше императорское величество, мое почтение! Потом в планах Александра были портреты старшего поколения рода Романовых, затем Пожарские как ближайшие родственники его лучшего друга Алексея Романова, а уж тогда и великие принцы и принцессы с их ближайшим кругом из подруг и друзей.
— Десять миллионов франков! — выпалил Бурбон.
— Пятнадцать миллионов! — это был Гримальди.
— Двадцать! — заявил первый. — И титул маркиза со скромным маркизатом в придачу.
— Не по правилам играешь, родственник! — зашипел второй. — Доминирующим положением пользуешься!
Король Франции надменно улыбнулся:
— Я просто использую все доступные средства для достижения нужной мне цели, дорогой родственник! И тебе со мной не тягаться!..
Пустая перебранка двух августейших особ длилась еще какое-то время, а мы со Стефанией, перестав обращать на это внимание, объяснили совершенно обалдевшей Изабелле, что Александр Петров, автор портрета, женится на Кристине Гримальди, а Николай, соответственно, на Еве.
Сам Николай, как и Ева, во время объяснения испанской принцессе текущей обстановки имели смущенный вид и старались в сторону друг друга даже не смотреть.
Во время антракта Бурбон притащил в ложу Гогенцоллернов и Виндзоров.
