А то обложились со всех сторон своими грифами «Совершенно секретно», никого к себе не пускают, а у нас тут прямо на приеме такая херня происходит…
* * *
Объяснения баронессы Александры фон Мольтке со своим курирующим офицером, коим являлся генерал-майор Нарышкин Алексей Петрович, проходили на повышенных тонах — сначала женщина чуть не разрыдалась от нахлынувшего облегчения при появлении генерала, а потом накинулась на него с упреками, обвиняя в слишком жесткой форме проверки, которую ей устроили подчиненные Нарышкина.
В конце концов баронесса сумела успокоиться и спокойно объяснить резоны, которыми она руководствовалась, прибегая к такой рискованной форме связи.
Нарышкин внимательно слушал, хотя из доклада Кузьмина все озвучиваемое уже знал и полностью одобрял кажущиеся только на первый взгляд необдуманными поступки своей агентессы.
— Сашенька, ты уверена, что в берлинской резидентуре завелся крот? — спросил генерал еще раз.
— Сведенья получены из надежного источника. — Баронесса недовольно поджала губы.
— Леша, повторяю, именно встреча с этим источником задержала меня в Берлине, иначе я бы не опоздала на такую пафосную тусовку в Ницце. Когда же я осознала всю важность и срочность этой информации, наняла частный борт, прилетела сюда и начала прикидывать варианты нашей с тобой встречи и ничего не придумала, как… — Она развела руками и очаровательно улыбнулась. — А тут такой теплый прием, аж закачаешься! Кстати, Алексей, а чем это меня в такси таким угостили, что я вырубилась?
— Газом усыпляющим, Сашенька, — протянул Нарышкин.
— Новая разработка секретных лабораторий, совершенно безвредная и без последствий. Согласись, взяли тебя крайне профессионально?
— Отрицать не буду, — надула губки баронесса. — А в такси и по дороге сюда небось всю облапали? А в трусики заглядывали в поисках припрятанного ДШК? — Этот вопрос генерал оставил без ответа. — Пусть хотя бы любимую заколку вернут.
Нарышкин поднялся, подошел к двери и постучал. Через некоторое время дверь открылась, и в каюту зашли «Петрович» и «Олегыч».
Вскочившая с кресла баронесса себя сдерживать не стала:
— Сами вы подстилки немецкие! А еще офицерами представлялись!
— Госпожа баронесса! — Оба контрразведчика щелкнули каблуками и кивнули. — Приносим свои извинения за доставленные неприятные минуты. Исполняли приказ.
— Извинения приняты, господа.
«Петрович» сделал шаг вперед:
— Александра Генриховна, позвольте представится, Прохор Петрович, а это, — он указал на коллегу, — Иван Олегович.
