— Почему спрашиваю — уж чересчур в жесткой форме они проводили допрос, что для Корпуса не слишком характерно…
В каюте воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленным смешком молодого великого князя:
— И почему я не удивлен! На ровном месте спалились!
Баронесса обиженно надула губки:
— Алексей Александрович, а вот мне было не до смеха!
Молодой человек вскочил и поднял руки в защитном жесте:
— Не сомневаюсь, Александра Генриховна! Прошу простить меня за неуместные реплики!
— Вы прощены, Алексей Александрович, — фон Мольтке с достоинством кивнула и повернула голову в сторону цесаревича: — Итак, Александр Николаевич?.
.
Тот неожиданно улыбнулся еще шире и несколько раз хлопнул в ладоши:
— Браво, Александра Генриховна! Браво! Теперь я полностью спокоен за будущее нашей внешней разведки! Ваша очаровательная непосредственность, маскирующая необходимую профессиональную наглость, просто бесподобна! И она, кстати, дает отличные результаты! Кроме того, для меня не укрылись и ваши попытки меня самым откровенным образом… соблазнить.
Признаюсь честно, вы мне тоже очень нравитесь. В связи с этим у меня назрел к вам вопрос: если я вам прямо сейчас предложу провести со мной ночь в соседней каюте, вы согласитесь?
Баронесса сделала вид, что смущена:
— Безусловно, Александр Николаевич.
— Отлично! Тогда идем дальше. Александра Генриховна, возможно, наутро я предложу вам стать моей официальной любовницей со всеми полагающимися этому статусу привилегиями. Если вы согласитесь и на это, то вам придется закончить со службой во внешней разведке, переехать в Москву и перевестись в более спокойное подразделение Корпуса, а может, и вообще уйти в отставку.
Или вы откажетесь от моего предложения?
Вот тут маска роковой женщины у баронессы и треснула: она с такой беспомощностью и тоской посмотрела в глаза цесаревичу, что тому действительно стало на секунду неловко. Но он нашел в себе силы и переспросил:
— Так каково будет ваше решение, Александра Генриховна?
Фон Мольтке ответила через несколько секунд, когда окончательно пришла в себя:
— Совместная ночь — да, статус любовницы — нет.
Цесаревич глянул в сторону сына и удовлетворенно кивнул:
— Правильный ответ, баронесса. Теперь же я отвечу на ваш вопрос. Прохор Петрович и Иван Олегович действительно офицеры Дворцовой полиции, специализирующиеся на противодиверсионных мероприятиях. А в такой жесткой форме проводить допросы они научились во время войны с Китаем.
