Я хмыкнул:
— Хочешь, чтобы и в России подобное было повсеместно?
— Конечно нет! — отмахнулся он. — Понимаешь, Леха, я как в отпуск приехал и в кунсткамеру на экскурсию сходил. Взглянул одним глазком на экзотику, обсудил с друзьями особенно чудовищные экспонаты, потом домой вернулся и забыл. Ну, ты понял… А лучше наших девок все равно никого нет!
— А испанские девахи?
— Хоть ты мне рану не береди!..
Как оказалось, девушки нас заждались:
— Нагулялись, развратники? — примерно такими словами встретили нас они.
— И как вам Пигаль? Как тамошние веселые девки поживают?..
Молодые люди предпочли перевести разговор на другую тему:
— Стефания, как тебе идет эта курточка!
— Ева, эта блузка со стразами чудо как хороша!
— Евгения, у тебя новая сумочка?"
"— Анечка, новые джинсы? И сапожки?
— Красавицы, а самолет поднимет нас вместе с вашими покупками?..
Естественно, девушки сделали вид, что «повелись», и в автобус мы загрузились под восторженные рассказы о том, какие же все-таки в Париже замечательные бутики и какой в них профессиональный обслуживающий персонал!
В самолете уже Шурка Петров поделился со мной своими восторгами — ему все же удалось ознакомиться в Лувре с частью художественной коллекции Бурбонов, для чего наш Рембрандт фактически пожертвовал временем на сон.
Когда же Шурку сморило, я пересел к Николаю и получил от него полный «отчет» о вчерашнем и сегодняшнем поведении не только братьев Медичи, но и Виндзора с Гогенцоллернами и Аль-Нахайянами.
— Так что ничего подозрительного, — заверил меня Коляшка и ухмыльнулся. — И к твоей Соне тоже никто из них не подкатывал.
— Как наши молодые люди?
— Достойно. И они, кстати, тоже к норвежке не подходили, — продолжал ухмыляться он. — Только Шурка Петров в клубе Соню на пару танцев приглашал, да я один раз. Но ты на Шурку не думай — это была моя инициатива.
— Спасибо за заботу! — поблагодарил я.
И тут Николай посерьезнел:
— А у тебя как дела?
— Хреново, — не стал скрывать я.
— Но подробности, сам понимаешь, озвучу в Монако.
Коля на это только вздохнул…
* * *
На следующий день мы с братьями встали около часа дня, и я в первый раз за долгое время почувствовал себя более или менее выспавшимся. Этот факт повлиял на меня самым неожиданным образом — с кровати вставать не хотелось от слова совсем, так же не хотелось ничего делать и куда-то идти.
