Анализ обстановки ничего не дал — свечения не наблюдалось, как и прочих источников повышенной опасности, один только Ванюша возбудился не по-детски и что-то там орал…
— Царевич! Твою налево! Что, бл@дь, случилось?
— Какие батюшки, Ваня? Я их не чую!
— Это не те батюшки! — продолжал орать он. — А настоятели храмов из Монако, Ниццы и Сен-Тропе, царевич!
— Выражайся в следующий раз яснее, — буркнул я, возвращаясь в себя. — А то я подумал, что наши с тобой подопечные батюшки по собственной инициативе решили государя с государыней встретить.
— У меня с подчиненными субординация и распорядок дня! — выдохнул колдун. — Пусть только попробуют отца-командира ослушаться!
— Извини, что-то психанул… — пробормотал я. А когда заметил забившихся «по углам» «гелика» братьев и воспитателя, выдохнул: — Извините! Нервы в последнее время что-то ни к черту… Спасет только Смоленщина. Прохор, вот сессию сдам, рванем на малую родину?
— Сначала в Ростов-папу сгоняем, сынка, — улыбнулся воспитатель, — надо с родителями Екатерины вопрос по благословлению решить, а уж потом родная Смоленщина.
— И мы хотим на Смоленщину, — безапелляционно заявили братья. — И в Ростов-папу тоже.
— В Ростов я бы тоже сгонял, — ухмыльнулся Кузьмин. — Легендарный городишко, богатый своей криминальной историей. Злобырь, как насчет совместить приятное с полезным?
Ответить я не успел — за меня это сделали братья:
— Лешка, соглашайся! Там же не столица! Мы там такого шороха наведем, дед Петр только спасибо скажет!
— Надо подумать.
— И указал на воспитателя: — Как Прохор скажет, так и будет.
Из уже остановившегося «гелика» никто так и не подумал выходить — все ждали решения Прохора.
— Все через цесаревича, — отмахнулся тот с улыбкой. — Но уверен, что Шура, что Николай Николаевич, что Петр Александрович захотят поучаствовать в вашей авантюре. — Мы заулыбались, а посерьезневший воспитатель продолжил: — И еще… Я хочу просить князя Пожарского исполнить роль моего посаженого отца… Надеюсь, Михаил Николаевич не откажет…
Все как-то притихли и уставились на меня.
— А что сразу я? Дед Михаил тебя любит и уважает, думаю, отказать не должен, — пожал плечами я. — Прохор, мне кажется, тебе лучше самому переговорить.
Воспитатель откашлялся, что для него было нехарактерно:
— Такая честь, Лешка… Согласится ли генерал?
Очень мне хотелось ответить, что обязательно согласится, но откуда мне знать все эти светские расклады.
