Глаза открыл только тогда, когда убедился, что процесс благополучно начался.
В спальне собрались все Романовы, и если Коля с Сашей так и оставались в семейниках, то вот старшие родичи, взиравшие на меня с немым вопросом и тревогой в глазах, заявились в халатах.
Какие, к черту, халаты и семейники, Алексей? Или подсознание так затейливо расслабляется после повышенных нагрузок?
С гардеробом заморачиваться не стал — поднялся с кровати и молча проследовал к бару, где и припал к бутылке холодной минералки.
— Докладываю, — выдохнул я.
— На того контролера, который был в Сен-Тропе, и которого я старательно обрабатывал последние дни, напал круг из трех колдунов. Уж не знаю как, но я почувствовал отчаянный крик о помощи этого контролера и защитил его, убив тех троих. Гаденыш серьезно пострадал, пришлось его подлечить. Сейчас он где-то валяется и приходит в себя, и что-то мне подсказывает, скоро раздастся звонок на мой телефон, номер которого у тварины точно есть. Ложитесь спать, а я переберусь в гостиную. Утром сообщу результаты.
— Лихо! — пробормотал царственный дед. — Но результаты не утром, а по факту.
— Как скажете, — пожал плечами я и ощутил поток направленного внимания. — О, а вот и встревоженный господин Кузьмин пожаловал… Ложитесь спать, у нас завтра много дел.
Разошлись родичи только минут через пятнадцать, а в гостиную я спустился с отцом.
На описание произошедшего «прорвавшемуся» в номер Ванюше ушло не меньше получаса — колдун тянул из меня каждую подробность, заставляя по несколько раз описывать мои ощущения.
— Шура, — в конце концов страдальчески протянул он, — ну почему у меня такого таланта нет, как у твоего сынишки?
— Отстань, Ваня! — отмахнулся родитель. — У Лешки одни проблемы из-за этого таланта. Хочешь для своих сыновей такой же судьбы?
Разговор двух друзей продолжился, а я решил проверить состояние контролера. Чудно! Тварина приходит в себя, а значит, есть все шансы на звонок.
Звонка, однако, не случилось — через час с лишним пришло сообщение на французском: «Спасибо.
Мне нужны гарантии».
Возбудившийся отец тут же принялся мне диктовать:
— Жить будешь. Даю слово. Но при условии полной откровенности.
Через минуту пришел ответ: «Принято. Когда буду готов — напишу».
Мы с облегчением выдохнули, и я решил напомнить:
— Отец, я слово дал… Ты же не прикажешь потом Ванюше этого пид@раса исполнить?
— Когда этот пид@рас сдаст нам все явки и пароли, мы пошлем его в Европу заниматься тем, что у него неплохо получается.
