— Противника, что характерно, в этом бедламе можно опознать только на чуйке! А впереди его величество Людовик и дед Владимир идут тараном, сметая все на своем пути! За ними его высочество Людовик и дядька Александр добивают остатки швейцарцев и доламывают стены! И мы с Коляшкой и Михаилом Николаевичем на подборе! А потом падает какая-то важная несущая конструкция, под завалами оказываются остатки диверсантов, следует команда на отход… — Сашка выдохнул. — Ну а потом все по плану — флаги, уничтожение техники, на которой нас могут преследовать, и возвращение к вертолетам.
Молодые люди переглянулись и многозначительно покивали, один только Нарышкин-младший решил задать вопрос:
— А чего князь Пожарский такой злой вернулся и угрожал арестом? Неужели вы там кого-то… наглухо?..
— Вопрос не по адресу… — Сашка показал глазами в мою сторону.
И все ожидаемо повернулись ко мне.
— Дед был просто озабочен, — улыбался я. — Находился, так сказать, в напряжении.
Шутка ли, в подчинении один король, один принц и пять великих князей.
— Это да… — протянул Виктор, а все остальные опять многозначительно покивали.
— А когда дед Михаил действительно злится, — продолжил я, — он начинает разговаривать подчеркнуто ласково. Вот там действительно, как говорится, хоть святых выноси… — и усмехнулся. — И вообще, Витя, ты уж извини, но твой дед тоже умеет страха нагнать. Помнишь, он тогда к нам на губу в училище заявился?
Нарышкин ощутимо дернулся и потер рукой ребра:
— Такое забудешь…
— Ага! — прищурилась Демидова и пихнула в бок Хачатурян.
— Тамарка, так вот почему наш Витенька после губы пару дней хромал и за грудь держался!
— Да-да, — покивала та, — помню-помню… А я-то на Алексея грешила, что это он Витеньку на губе покритиковал… Лена, — Хачатурян, в свою очередь, пихнула Панцулаю, — лесочек и полянку припоминаешь, после посещения которых нам грозило попадание в цепкие лапы военной прокуратуры?
Моя «родственница» покраснела и кивнула, а в беседу уже влезла недовольная Инга Юсупова:
— А всех остальных можно посвятить в предмет обсуждения?
Я же вздохнул и обратился к Нарышкину:
— Витя, извини, проговорился…
Тот только отмахнулся:
— Ничего страшного, Алексей, за моим дедом в обществе и так давно закрепилась репутация конченого сатрапа, а тут такое подтверждение — собственного внука не жалеет… — он усмехнулся.
