— Уверен, что Вика говорила обидно, но вполне искренне!
— Так, про Вяземскую я тебе чуть позже кое-какую информацию сообщу, а сейчас послушай на счёт тренировок. Я тебе вчера вечером обещал до конца всё рассказать, так вот. — мой воспитатель встал и налил себе воды. — Это только в школах детей щадят, да и то, не особо, по себе знаешь. А так, на грани, тренируют не только в Корпусе, но и в армии, и на флоте, и в полиции, и даже в СБ Родов. Везде есть свои методики подготовки, исходя из специфики службы.
Рассчитаны эти методики на стандартный человеческий материал. А ты у нас, если можно так выразится, совсем не стандартный. Вот и не знает полковник Орлов пределы твоих возможностей, и, в меру своего разумения и предыдущего опыта, пытается постоянно доводить тебя до грани, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. С тобой он не советуется, ничего не спрашивает, Главу Рода в известность не ставит. А ведь ты даже присягу не принял… Одно дело тренировать до кровавых соплей по многократно проверенной схеме, а другое — как тебя, когда точно не знаешь всех последствий.
— Прохор прервался и отпил воды. — Вот, скажи мне, была ли хоть одна тренировка в Корпусе без какой-нибудь подлянки?
— Нет.
— Все эти подлянки, на самом деле, вещь сама по себе отличная — ты всегда готов к неожиданностям, не расслабляешься и получаешь незаменимый опыт действий в экстремальной ситуации, который тебе поможет выжить в реальном бою. Но! — мой воспитатель многозначительно поднял палец.
— Не на третью неделю тренировок, когда ты своего курсанта ещё не знаешь и даже не догадываешься о его возможностях! Додумались тоже, четырёх воевод на трубу выставить! В надежде, что ты туда не сунешься! А потом сказать тебе, что надо больше тренироваться, и ты не так уж и хорош!
— А ты откуда знаешь? — не поверил я.
— Орлов вчера деду твоему покаялся.
Так вот значит, чем объяснялась та глумливая улыбка Смолова!
— Да и граф хорош, когда Вяземскую полез защищать.
А ты, на секундочку, такой же его сотрудник, как и она. На тренировках всякое случается, и несчастные случаи тоже. И вообще, всё надо делать постепенно, иначе человек может сломаться.
— Я же не сломался. — возразил я ему.
— Не сломался. — кивнул Прохор. — Всё гораздо хуже. И в этом я сегодня убедился, когда в ресторане увидел, какими глазами ты на этих жандармов смотришь! Ты же их порвать был готов? Так?
— Так.
