— Ванюша, — услышал он ласковый голос князя Пожарского, — ты совсем предупреждений не понимаешь?
— Мих… — попытался ответить Орлов.
— Молчи, Ванюша, и слушай! Твой Род теперь должен моему ещё больше! Можешь что-нибудь сказать.
— Да, Михаил Николаевич. — убито согласился полковник.
— Вот и чудно! А теперь слушай дальше, Ванюша! К Лёшке не вздумай приближаться даже на пушечный выстрел! И этих своих двоих предупреди. Как понял, приём?
— Понял, Михаил Николаевич! — на что в трубке заиграл сигнал отбоя.
Ещё минуту полковник сдерживал себя от того, чтобы не раздавить телефон в руке, но, взяв себя в руки, положил его в карман — винить надо было только себя.
«Да, переборщили мы со Смоловым и Пасеком с этим Камнем…» — подумал граф Орлов и потёр левое ухо.
* * *Когда я уже собрался в «Метрополию», меня остановил Прохор:
— Присядь-ка на минутку. — он дождался, когда я послушно сяду на диван в гостиной. — Еще раз хочу напомнить тебе о твоем раздражении, выливающимся сам знаешь во что. — он посмотрел на меня серьёзно.
— Хоть из дома тебя не выпускай, монстру такую!
— Так это у меня на жандармов аллергия! — улыбнулся я. — Как увижу, сразу руки зудеть начинают. На других эту аллергию пока не замечал.
— Вот и постарайся себя в этих руках держать, Алексей! — мой воспитатель не принял шутливого тона. — Иначе придётся тебе академический отпуск брать и ехать в Смоленское имение, нервы восстанавливать…
— Я понял, Прохор.
— Иди уже, горе луковое!
В «Метрополию», как и в прошлый раз, я поехал на «Волге».
Процедура встречи с открыванием двери, приветствиями и моим «спесивым» видом повторилась. Андрей опять был в бильярдной и уже разминался, девушек ещё не было. На мой вопрос о наших красавицах, Долгорукий ответил:
— Будут позже, в спа пошли, на свои эти процедуры.
До появления девушек мы успели сыграть три партии в «сибирку», две из которых я позволил себе выиграть. Андрей горел желанием сравнять счёт, но не успел:
— Добрый вечер, мальчики! — услышали мы голос Инги Юсуповой. — А вот и мы!
Подружки подошли к нам со стороны спортбара, видимо спустились по запасной лестнице.
Условия моего дресскода они выполнили — все три были в джинсах, кроссовках и рубашках с длинным рукавом. Одобрительно их осмотрев, я кивнул и сказал с улыбкой:
— Ведь можете, когда хотите!
— Да, мы такие! — гордо выпрямилась Наталья Долгорукая, отчего её рубашка натянулась на груди. — А ещё мы крестиком умеем вышивать!
— И на бильярде очень хотим научится! — это была уже Юсупова.
