Первой, как всегда, пришла в себя Юсупова:
— Александр, какой ты молодец! — она шагнула к нему и взяла под локоток. — Давай отойдём в более тихое место. — её голос окрасили бархатистые нотки.
— Инга! — в один голос сказали Романова, Долгорукая и Шереметьева.
— Я первая! — безапелляционно заявила та, и ещё сильнее прижала Сашку к себе.
— С чего вдруг? — это была Долгорукая, а Шереметьева с Романовой кивнули.
Юсупова отмахнулась и сладким, как патока, голосом спросила у совершенно растерявшегося Александра:
— Сашенька, скажи этим наглым злюкам, что мой портрет ты напишешь первым…
Мой друг не успел сказать ни слова, потому что вмешался мой дед:
— Хватит! — он только слегка повысил голос, но этого было достаточно, чтобы Инга отпустила «жертву» и метнулась обратно к подружкам, спрятавшись за их спины.
Да и остальные девушки чуть присмирели, но рассматривать оценивающе моего друга не перестали. — Устроили тут детский сад! Это моя игрушка! Нет, это моя! — дед провёл взглядом по лицам девушек, отчего они все опустили глаза.
— Александр, озвучь нашим красавицам, чей портрет ты собираешься писать в ближайшее время?
Красавицы насторожились.
— Ваш, Михаил Николаевич. — напряжённым голосом ответил тот, а девушки разочарованно выдохнули.
— А чтобы наши красавицы не обижались на злобного старого князя Пожарского, а уж тем более на молодого дворянина Петрова, сейчас этот самый Петров озвучит вам, когда мы с ним достигли договорённости о написании моего портрета.
Александр?
— В конце августа месяца, Михаил Николаевич, на новоселье у Алексея."
"Дед выразительно посмотрел на красавиц, которые окончательно приуныли, за исключением Юсуповой, которая пискнула:
— Мы на сейчас не претендуем, Михаил Николаевич! А потом можно? После вас, чтоб Александр, ну… — даже её запала не хватило продолжить под тяжёлым дедовским взглядом.
А он неожиданно обратился к Хмельницкому, который старался быть незаметным:
— Уважаемый Святослав, подскажите нам, пожалуйста, сколько хотя бы примерно стоит этот портрет? — он указал на работу моего друга.
— От двадцати тысяч, ваше сиятельство! — уверенно заявил тот. — А после того, как Александр напишет портрет такого знаменитого человека, как вы, Михаил Николаевич, порядок цифр озвучить я уже не возьмусь…
— Спасибо, Святослав! — поблагодарил художника дед, повернулся к девушкам и многозначительно на них посмотрел.
