Блуждающая глупая улыбка Долгорукого подсказывала, что на другом конце провода, если можно так выразиться, находилась некая Великая княжна.
— Лёш, а как ты так драться научился? — спросил меня Андрей, когда я пил чай.
— У меня воспитатель есть, Прохором зовут, с детства меня мучил, вот и научил. Он воевода, если что. — усмехнулся я. — Ты его по выставке должен помнить, он с нами был.
— Теперь вспомнил. — кивнул Андрей. — Но как ты круто этих измайловцев положил!
— Ты же не мог видеть… — начал вспоминать я.
— Андрей, ты позже подошёл…
— На, глянь! — он протянул мне свой телефон. — Я нача СБ «Метрополии» попросил именно этот момент скинуть.
После той «фильмы» из Ясенево, которую мне продемонстрировал дед в нашем особняке перед поездкой к командиру Корпуса генералу Нарышкину, эта запись смотрелась бледненько, но на неподготовленных «зрителей», типа Андрея, впечатление должна была произвести неизгладимое.
— Я уже девчонкам отправил. — проинформировал он меня. — Маша спрашивает, как у тебя самочувствие?
Я мысленно схватился за голову… И попытался взять себя в руки.
— Андрей, как ты думаешь, мне нужна такая слава? — спокойно спросил я.
— Лёха, я сделал что-то не то? — напрягся он.
— Ты же лучше меня знаешь наших красавиц! А если они кому-нибудь другому перешлют… Я уже вижу посты в паутине: «Молодой Пожарский уделывает офицеров-измайловцев», или «Подготовка офицеров нашей армии оставляет желать лучшего…», а ещё «Очередная пьянка гвардии закончилась реанимацией!» — я смотрел на него серьёзно.
— Быстро звони Марии и своей сестре, пусть удаляют! А я буду звонить Юсуповой и Шереметьевой. Не дай Бог, если Анька уже за написание очередной сенсационной статьи села!
— Лёха! Не подумал я! — до Долгорукого только сейчас стало доходить, чем может обернуться распространение записи. — Звоню Машке и Наташке!
Мой телефон пиликнул сообщением. «Лёшенька, ты в порядке? J» — это было от Шереметьевой. Не успел его прочитать, как пришло сообщение от Юсуповой: «А за мою девичью честь так постоишь?» и в конце сердечко…
Судя по психо-эмоциональной реакции на запись, первой надо было звонить Юсуповой, что я и сделал:
— Инга, привет!
— Привет, герой! — ответил мне томный голос.
— Спокойной ночи мне решил пожелать? Молодец!
— Инга, спокойной ночи тебе, конечно! — сказал я. — Но я звоню по поводу записи, которую тебе прислал Андрей."
"— И что с ней не так? — голос Юсуповой оставался таким же томным.
— Я очень прошу тебя её удалить.
