Более того, его накрыла новая волна хохота – закономерного, совершенно необидного и, честно говоря, заразительного."
"Жаль, на меня эта «зараза» не распространялась, я оставалась серьёзна и почти печальна. Сидела, ждала, когда Осб успокоится, и старалась не смотреть на лежащий на краю стола рисунок.
Да, рисунок. А точнее, последний из дюжины набросков, сделанных мною для портрета этой рыжеволосой стервы. Набросок, который я всегда держала в рабочей папке в качестве напоминания о том, что может произойти.
Проблема этого наброска заключалась в том, что леди Дафна была очень похожа, но в целом никак не соответствовала тому образу, в котором хотела бы себя видеть. В том смысле, что будь на месте Дафны любая другая или я сама, тоже бы пришла в ярость.
Некоторые черты были изменены, в результате с альбомного листа взирало этакое женоподобное чудовище. Не вобла – от этого образа остались лишь глаза и худоба, – но и не красавица. И она действительно была очень-очень узнаваема. Невзирая на все изменения – одно и то же лицо.
Причём это был не шарж, а именно портретный набросок. Хотя… обыватель одно от другого вряд ли отличит.
– Как? – почти справившись с приступом, простонал Осб.
– А вот так, – милостиво «пояснила» я.
Судью ответ, разумеется, не устроил, и тогда я сказала, что это не первый, что до этого рисунка была целая дюжина «обыкновенных».
Потом спросила:
– Тебе известно, что леди Дафна – большая поклонница искусства?
– Да, что-то слышал, – отозвался Осб.
Он ещё не успокоился, но смело потянулся к чашке с чаем. Ну а я вздохнула и принялась объяснять:
– Впервые я увидела леди Дафну на тематической выставке в галерее при университете. А чуть позже она явилась к нашей преподавательнице, леди Евангелине, и сообщила, что очень хочет заказать портрет. Известные мастера Дафну не устраивали, она желала поработать с кем-нибудь из перспективных молодых художников. Леди Евангелина порекомендовала меня.
– А почему? – спросил Осб.
Я недоумённо приподняла брови, а судья пояснил:
– Ты же проучилась на портретистике всего полгода, то есть была совсем неопытной.
Гораздо логичнее порекомендовать кого-нибудь из старшекурсников. Разве нет?
Собеседник был прав, и я пожала плечами.
– Так вышло, – призналась со вздохом.
– М-да?
Осберт не поверил, и я с неохотой объяснила. Призналась, что леди Евангелина души во мне не чаяла и действительно считала лучшей, даже невзирая на хромающую на обе ноги технику.
