Канонир

С берега дул тёплый ветерок. Нет, не моя это земля, здесь даже ветер приносит чужие запахи — незнакомых трав, степи, чего‑то непонятного.

Утром корабль пошёл дальше, а я снова улёгся спать.

Следующая стоянка была в Трапезунде, где мы набирали свежую пресную воду в носовые бочки. Кормчий с тревогой посматривал на небо. Конечно — уже ранняя осень, начинается сезон штормов. Надо уходить с Чёрного моря — в Азовском море куда как спокойнее, а на Дону и вовсе благодать. Никаких штормов, и до морозов и ледостава ещё далеко.

Так и добирались, ночуя в портах Батуми, Поти. Даже берег был малонаселённым. В Кафу мы не заходили, переночевав и набрав воды в Тамани, а дальше — Темрюк, Азов. Встречное течение Дона тормозило наше возвращение, однако дул попутный ветер, а когда и он стихал, команда садилась на вёсла. Гребли все без исключения — даже купцы.

Вот и волок. Те же волы перетащили судно к Волге.

Чем ближе мы были к дому, тем более командой овладевало нетерпение. Прошли излучину Камы, Казань. Переночевали у Свияжска — первого русского города–крепости, воздвигнутого по велению Ивана Грозного.

Купцы уже начали строить планы — остановиться в Нижнем и торговать там заморскими товарами или идти в Москву. В Москву — дальше, но зато выгоднее. Про торговлю в Муроме никто и не заикался — слишком мало жителей осталось в древнем городе.

После долгих и горячих споров решили попробовать поторговать в Нижнем. Простояли три дня, однако цену за товар не давали, и купцы решили двигаться на Москву. По пути мы остановились на пару дней в Муроме, где купцы и команда сошли на берег.

Поскольку у меня ни дома, ни семьи не было, я остался охранять судно — всё‑таки весь трюм забит заморским товаром, нельзя оставлять добро без надзора.

Команда и купцы заявились повеселевшие, обменивались между собой городскими новостями.

Снова поплыли мимо берега, но после Мурома что‑то у нас не заладилось. Ветра попутного не было или дул встречный, команда почти всё время сидела на вёслах. К вечеру выматывались настолько, что падали без сил, забываясь глубоким сном.

Мы с Фролом, как и все, работали на вёслах. На ночных стоянках дежурили по очереди дневальные. В одну из таких ночей всё и случилось.

Мы с Фролом спали глубоким сном после тяжёлой работы на вёслах. Судно стояло, пришвартованное правым боком к берегу, с борта на берег были сброшены сходни. На берегу горел костёр, вахтенный подбрасывал валежник. На судне стояла тишина, периодически прерываемая всхрапами и бормотанием.