Канонир

Сквозь сон — всё‑таки сказывалась привычка полностью не расслабляться — мне послышался вскрик с берега. Протерев глаза, я приподнялся над бортом. Вахтенный лежал у костра. Заснул, что ли? Я перевёл взгляд на сходни. Неужели мерещится? По сходням на борт поднимались тёмные силуэты. В руках у одной тени в лунном свете сверкнуло железо.

Я нырнул под полог, толкнул Фрола, выхватил из ножен саблю — подарок визиря, выскочил из‑под полога и заорал во весь голос:

— Тревога, нападение!

И тут же разбойники бросились на спящих людей.

Мало кто смог оказать сопротивление. Лишь на корме, куда ещё не добрались тени, несколько человек успели схватиться за сабли и топоры. Сеча стояла отчаянная. Нас застали врасплох, и в первые же секунды нападения многие из команды были убиты.

Мы с Фролом яростно рубились с напавшими. Я мысленно поблагодарил Бога за то, что догадался схватить саблю визиря. Может быть, её навели по–особому, но рубила она здорово. Два раза передо мной возникали тати в кольчугах, и оба раза я легко рассекал железо и плоть.

Нападавших было много. Но мы дрались за свою жизнь, а они — за добычу.

Палуба стала скользкой от крови, и я боялся одного — поскользнуться и упасть. Подняться я не успею — прибьют.

Вначале натиск нападавших был очень силён, но по мере того, как мы с Фролом убивали противников, напор слабел. Но и шум битвы со стороны кормы стихал. По–моему, там оставался из наших уже кто‑то один — в темноте не видно было.

Я исхитрился, отбивая саблей атаку разбойника, вытащить нож из ножен и бросить его в противника.

Я бросился на корму. Здесь здоровенный бугай из чужих наседал на кормчего, с трудом отбивавшегося абордажной саблей. В пылу драки меня никто не заметил, и я ударил врага в спину, когда же он со стоном обернулся, вонзил клинок ему в грудь. Наступила тишина. Неужели всё?

Кормчий без сил опустился на палубу.

Мы с Фролом обошли корабль.

Из всей команды на судне остались только мы втроём — я, Фрол и кормчий. Такого в своей жизни я ещё не видел. Не проснись я вовремя — никто бы не уцелел, а разбойникам достался бы корабль вместе с грузом и деньгами.

Осмотревшись, мы решили до утра ничего не делать, а по–светлу определиться. Спать мы уже не ложились — да, собственно, до рассвета и оставалось часа два.