— Испанцы сами сдадутся, когда кончатся продукты, или поймут, что помощь ждать неоткуда.
Йохан Гигенгак подал нам вино в серебряных кубках большего размера, чем у князя. Это был розовый гренаш из Руссильона, так полюбившийся мне в прошлом… даже не знаю, как правильно назвать мои перемещения во времени.
— Какая прелесть! — похвалили вино Вильгельм Оранский. — Гренаш очень ценится в моем княжестве, а здесь не в моде. Где ты его достал?
— Отбили у испанцев, — ответил я. — К сожалению, всего одну бочку, причем не полную, так что поделиться не смогу.
— Нет-нет, мне на днях должны привезти несколько бочек. Могу прислать пару тебе, — предложил он.
— Не откажусь, — молвил я.
С паршивой овцы хоть шерсти клок. Деньги предлагать мне князь, видимо, стесняется. Ведь получил их от меня. Или считает — и правильно считает, — что у меня денег все равно больше.
Словно догадавшись, что я подумал о деньгах, князь Оранский пожаловался с горькой иронией:
— Приходится тратить много денег на представителей провинций. Каждый вопрос обходится мне чуть ли не в ласт серебра, — и уже без иронии добавил: — Все хотят иметь права, но никаких обязанностей!
— Я страшусь людей, которые думают наоборот, — попытался утешить его.
Князь Оранский или не понял, или сделал вид, что не понял, продолжил:
— Северные провинции требуют одно, южные — другое. Никак не могу примирить их.
Поскольку я помнил, что южная часть нынешних Нидерландов станет Бельгией, дал ему совет:
— Я бы отпустил южные провинции и стал правителем северных.
Лучше меньше, но верных.
Видимо, то же самое советовал князю и Филипп ван Марникс, потому что раздвинул губы в скупой улыбке, кивнул мне, как единомышленнику, и сказал своему сеньору:
— Вот видишь, а его к врагам не отнесешь.
— Не могу я отдать испанцам южные провинции! — тоном обиженного ребенка заявил Вильгельм Оранский.
— Они недолго будут испанскими, — уверенно предрек я.
— Почему ты так думаешь? — спросил князь Оранский.
— Потому что между ними и Испанией слишком большое расстояние, — ответил я.
— Между Испанией и Америкой расстояние еще больше, — похвастался он знанием географии.
— Да, — согласился я, — но между Испанией и Америкой нейтральный океан, а не агрессивная Франция.
— Думаешь, Генрих Третий оккупирует южные провинции, если мы выгоним отсюда испанцев? — мрачно интересуется Вильгельм Оранский.
В том, что король Франции способен на такую подляну, у него, видать, нет сомнений, как и в том, что выгонит испанцев из Нидерландов.
