Вроде бы только что было темно — и вдруг, почти без перехода, без утренних сумерек, становиться светло. Ночные птицы и звери умолкают, а вместо них вступают в дело дневные, которых намного больше, отчего их пение, крики, свист сливаются в гул, в котором трудно вычленить отдельные звуки. Разве что крики городских петухов прорывались да лай собак.
По моему сигналу большая часть десанта, разбившись на отряды, начала наступление со стороны порта сразу по всем городским улицам, ведущим к центру. Остальные заняли позиции возле трех ворот — восточных, южных и западных, чтобы никто не улизнул.
На холме пушки уже смотрели в сторону города, а рядом с ними стояли комендоры с дымящимися фитилями, готовые открыть огонь в любой момент. Номбре-де-Диос сразу наполнился звуками: собаки залаяли взахлеб, зазвенел колокол, протрубил горн, оборвавшись на середине сигнала, прогремел выстрел из пистолета, но кто стрелял — наш или враг — было непонятно. Через какое-то время послышалось сразу несколько выстрелов из пистолетов, аркебуз и мушкетов — и тишина минут на десять, а потом повторение, после которого больше не стреляли.
Я догнал отряд лорда Стонора, который шел по улице к центру города. Город разбит на прямоугольные кварталы. Улицы шириной метров двенадцать, вымощены булыжниками и со сточной канавой посередине. Канавы были сухи. По обе стороны улицы дома и высокие заборы из серовато-желтого камня, словно выгоревшего на солнце. Возле порта дома были одноэтажные, ближе к центру все чаще стали попадаться двухэтажные, а на центральной прямоугольной площади находился трехэтажный дом алькальда.
Дом, вместе с двором, огражденным невысокой металлической решеткой в виде соприкасающихся спиралей, занимал одну из длинных сторон площади. Длина площади относилась к ширине примерно, как полтора к одному. Напротив дома алькальда располагались арсенал с казармой и таможня, огражденные каменным забором высотой метра три. Ворота были заперты. Так понимаю, гарнизон решил защищать только себя, а таможня давала нам добро.
Мудрость испанских солдат и таможенников меня порадовала. На правой стороне площади находилась мэрия — двухэтажное здание с колоннами. Мне кажется, у чиновников всех стран непреодолимая тяга к фаллическим символам. Слева располагалась церковь со шпилем-колокольней, на которой молодой мужчина в одной белой рубахе бил в набат. Колокол был небольшой, подцепленный за корону на штангу, на которой и раскачивался.
