На среднего роста, худом негре была холщовые рубаха с короткими рукавами и короткие штаны, серовато-желтые, словно их долго терли о камни, из которых сложены городские дома. Босой. Ступни широкие и, судя по тому, как они шлепали по полу, у раба плоскостопие.
Он поклонился нам и, не разгибаясь, произнес:
— Чего изволите, синьоры?
— Позови алькальда, — распорядился я.
— Его нет, — сообщил негр.
— Разогнись! — приказал я, а когда он выполнил приказ, спросил, глядя рабу в выпученные глаза: — Где он?
— Синьор ускакал, синьор, — ответил негр, честно пялясь в мои глаза.
— Как услышал выстрелы, приказал привести коня и ускакал на неоседланном.
— Кто еще в доме? — спросил я.
— Только слуги и женщина синьора, — ответил он.
— Сеньор бросил жену?! — удивился Вильям Стонор.
— Она не совсем жена, синьор, — пояснил негр. — Из местных.
— Пригласи ее сюда и принеси нам вина, — отдал я распоряжение.
— Какого вина, синьор? — поинтересовался раб.
— Любимое вино твоего бывшего синьора, — ответил я.
Заодно узнаю, что за человек алькальд Номбре-де-Диос. Скажи, какое пьешь вино, и я скажу, кто ты.
Мы с лордом сели за стол. Подушка на стуле была очень мягкая. Не удивлюсь, если узнаю, что алькальд страдает геморроем. Вильям Стонор взял подсвечник. Судя по гримаске, вес предмета удивил его.
— Я думал, позолоченный! — радостно произнес лорд. — Слухи о богатстве здешних испанцев подтверждаются, — сделал он вывод. — Если не возражаешь, возьму подсвечник в счет своей доли.
— Можешь и колокольчик захватить, тоже золотой, — предложил я.
— Так и сделаю, — согласился он.
Серебряный кувшин емкостью литров на пять принесла индианка лет пятнадцати, гибкая, с почти плоской грудью. Черные густые волосы собраны на макушке в замысловатое сооружение, из которого свисали назад два хвостика. Лицо со смугловатой кожей казалось закаменевшим, а большие черные глаза смотрели как бы сквозь нас. Одета в красно-сине-зелено-желтую рубаху навыпуск и длинную черную юбку из тонкой материи, которая прилипала к стройным ногам.
Тоже босая. Маленькие узкие смуглые ступни, как бы выныривавшие из-под юбки, бесшумно касались пола, который был то ли из красного дерева, то ли покрашен в красный цвет. Она поставила на стол кувшин с вином, затем взяла с полки два серебряных кубка.
— Я бы такую красивую не бросил на расправу солдатне, — сказал я Вильяму Стонору на английском языке.
