Не думаю, что индианка понимает по-английски, но, видимо, уловила смысл фразы, потому что налила вина и подала сперва мне, а потом только лорду, хотя он сидел ближе. После чего отошла к буфету и стала там, сложив руки на плоском животе.
Вино было крепленое и излишне сладкое. Значит, алькальд был слюнявым самодуром. Наверняка он уже мертв, иначе бы его привели сюда. Вильяму Стонору вино понравилось, хотя на слюнтяя не похож. Или я не все о нем знаю. Если вино понравилось англичанину, француз пить не будет. Я не стал привередничать, допил кубок и показал индианке, чтобы наполнила по-новой.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Синьор называл меня Юдифь, — ответила она.
— Не удивлюсь, если нам сейчас принесут его голову, — пошутил лорд Стонор, протягивая ей и свой кубок.
— Давно живешь у него? — поинтересовался я.
— Столько лун, — ответила Юдифь, показав восемь пальцев.
— А как попала сюда? — спросил я."
"— Синьор напал на мое племя, убил мужчин, а женщин и детей привел сюда, — рассказала она.
Послышались громкие шаги — кто-то бегом поднимался по лестнице на второй этаж.
Дверь распахнулась, и в комнату влетел Ричард Тейт. Выражение лица, как у кокаиниста в первые секунды после втягивания «дорожки».
— В подвале золото и серебро! Много! — радостно проорал он от двери.
— Не кричи, а то распугаешь его, — тихо попросил дядя и жестом приказал Юдифи, чтобы наполнила вином еще один кубок. — Много — это сколько?
— Штабель золотых слитков и штабель серебряных. Золотые весом фунтов по двадцать пять, их немного, а серебряные весом по тридцать пять-сорок фунтов и штабель из них длиной футов шестьдесят пять, шириной десять и высотой двенадцать.
И еще два сундука с изумрудами и один с жемчугом, — отрапортовал неудачливый дуэлянт.
Вильям Стонор сразу растерял свое равнодушие и позабыл о вине.
— Охрану выставил? — первым делом спросил он.
— Нет, — виновато ответил племянник и собрался было рвануть исправлять ошибку
— Выпей вино, — разрешил дядя, вставая из-за стола.
В подвале было прохладно и пахло сыростью.
Свет, падающий через открытые двери, словно наполнял пламенем золотые слитки, из-за чего серебряные, до которых он не добирался, казались обычными кирпичами из белой глины. Перед слитками стояло десятка полтора англичан, голландцев и немцев. Они неотрывно смотрели на слитки и не шевелились, словно были уверены, что могут вспугнуть мираж и расстаться с ним навсегда. Сундук с жемчугом был больше двух соседних и наполнен доверху.
