Жемчужины среднего качества, но попадались и крупные, а также розовые и черные. Я не был любителем жемчуга, потому что жил в те времена, когда научились делать искусственный, но в таком большом количестве даже мне показались сказочным сокровищем. Один из сундуков с изумрудами был набит до краев, а второй заполнен всего на две трети. Камни необработанные. Некоторые большого размера. Даже если потеряют при огранке треть или половину, все равно будут великоваты для перстня или сережек.
— Пусть сюда снесут все драгоценности, которые захватят в городе, и здесь их поделим, — предложил я.
— Согласен, — хрипло, будто сорвал голос, произнес Вильям Стонор.
— Назначь смешанные караулы, чтобы было по одному человеку с каждого корабля, — приказал я Бадвину Шульцу. — Что-либо выносить из подвала только в присутствии меня и лорда.
— Будет сделано! — также хрипло произнес лейтенант.
Наверное, уже подсчитывает, сколько перепадет ему. По самым скромным прикидкам, за вычетом доли английской королевы и оранского князя, каждый матрос получит слиток серебра и что-нибудь еще, а офицер в три раза больше.
Выйдя из подвала, лорд Стонор вытер пот со лба, молвил тихо:
— Только бы домой довезти, — и перекрестился.
19
Грабеж города продолжался до вечера. Золото, серебро и драгоценные камни сносили в подвал дома алькальда. Тряпки, обувь и прочие мелочи я разрешил оставлять себе, но не более десяти фунтов на человека, иначе в кубриках негде будет повернуться. Случилось только два конфликта. В доме неподалеку от Панамских (южных) ворот голландские матросы зарубили хозяина-испанца.
Среди тех, кто попытался убежать через эти ворота, были слуги, индейцы и негры. Кое-кто их них погиб. Испанец в своем дворе под навесом подвесил за ноги труп индейца и начал срезать куски и кормить мясом собак. Голландцы, которые еще не познали радости колониализма и не проведали, что индейцы и негры — не люди, жутко возмутились и убили его. Еще они собирались убить католического священника, пожилого мужчину с трясущейся головой то ли от страха, то ли от старости.
Я приказал отвести его в казарму к испанским солдатам, чем сильно огорчил своих подчиненных. В открытую никто не возникал, но я слышал, как за спиной меня обозвали католической собакой.
— «Свяжем праведника; он не нужен нам, и даже смотреть на него тяжело», — шутливо процитировал по этому поводу лорд Стонор, стоявший рядом.
Ночью мы улучшали местный генофонд. Некоторых женщин осчастливливали сразу по несколько человек.
